Василий Тёркин (Твардовский)/Генерал
из цикла «Василий Тёркин»
Очень краткое содержание[ред.]
Лесная речушка на линии фронта, второе лето войны. Василий Тёркин отдыхал на берегу после стирки и во сне видел, как ручеёк течёт к его родному смоленскому селу.
Связной разбудил бойца: его вызывал генерал-майор. Тёркин наспех натянул непросохшую одежу и явился в блиндаж. Генерал наградил его орденом за сбитый из винтовки самолёт.
Генерал предложил Тёркину недельный отпуск, но тот ответил, что дом в оккупации и за неделю не обернуться. Генерал попросил показать деревню на карте и пообещал, что им по пути. Они тепло попрощались.
Обнялись они, мужчины,
Генерал-майор с бойцом, —
Генерал – с любимым сыном,
А боец – с родным отцом.
И бойцу за тем порогом
Предстояла путь-дорога
На родную сторону,
Прямиком – через войну.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Война охватила полсвета: картина летнего фронта 1942 года[ред.]
Где-то бомбы топчут город,
Тонут на море суда…
Где-то танки лезут в горы,
К Волге двинулась беда…
Где-то будто на задворке,
Будто знать про то не знал,
На своём участке Тёркин
В обороне загорал.
Шло второе военное лето. Фронт опоясал страну от Ладоги до Дона, бомбы рушили города, суда тонули в море, танки рвались в горы, а беда двигалась к Волге. На этом огромном, кровоточащем фоне один солдат отдыхал на своём тихом участке обороны.
Тёркин отдыхает у лесной речки[ред.]
У лесной речушки Тёркин постирал одежду и развесил её сушиться, а сам лёг на землю и задремал — быть может, впервые за целый год по-настоящему отдохнул. Рядом журчал неглубокий родниковый ручеёк.
И речушка – неглубокий
Родниковый ручеёк —
Шевелит травой-осокой
У его разутых ног.
И курлычет с тихой лаской,
Моет камушки на дне.
И выходит не то сказка,
Не то песенка во сне.
Мечта о родине: река, что текла бы к смоленским местам[ред.]
В полудрёме Тёркину привиделась мечта: он мысленно обращался к речке с просьбой донести весточку до родного смоленского края. Он представлял, как вода могла бы просочиться под колючей проволокой, миновать немецкие окопы и вражеские посты, проскользнуть мимо закопанных в землю пушек — и добраться до родного села. Там, быть может, мать бойца вышла бы к мостику и выплакала над водой свою безмерную печаль. А речка принесла бы ей хоть одно слово: сын жив. Помороженный, простуженный, битый и контуженный — но здоровый и живой.
Вызов к генералу и размышления о его роли на войне[ред.]
Покой прервал связной, который передал приказ немедленно явиться к генералу. Тёркин поднялся, поворчал, что без штанов и гимнастёрки к начальству не пойдёшь, и торопливо натянул на себя ещё сырую одежду. Успокаивал себя привычной солдатской поговоркой: с земли не сгонят, дальше фронта не пошлют.
У порога генеральского блиндажа Тёркин невольно оробел. Генерал был один на десятки вёрст вокруг — старший по чинам, орденам и годам. Пока Тёркин ещё ходил под стол пешком, этот человек уже водил в атаку взвод и роту. На войне генерал был для солдата и законом, и судьёй, и отцом. Услышать от него свою фамилию — уже честь, заработанная в бою.
Встреча с генералом: медаль, предложение отпуска и объяснение об оккупации родной деревни[ред.]
Генерал-майор встретил Тёркина тепло: наградил его орденом за то, что тот сбил из винтовки самолёт, и собственноручно прикрепил награду к гимнастёрке бойца, проведя ладонью по его лихим усам.
Заметив, что боец не слишком радуется награде, генерал решил отличить молодца ещё раз и предложил ему недельный отпуск домой. Тёркин выслушал и тихо ответил, что недели мало. Генерал удивился и спросил почему. Тёркин объяснил: дорога к его дому трудна. По прямой — пустяк, но он не речка, чтобы просочиться незаметно. Днём соваться нельзя, придётся идти ночами, а ночи коротки.
Сторона моя лесная,
Каждый кустик мне – родня.
Я пути такие знаю,
Что поди поймай меня!
Мне там каждая знакома
Бороздёнка под межой.
Я – смоленский. Я там дома.
Я там – свой, а он – чужой.
Генерал понял: деревня Тёркина находилась на оккупированной территории. Он попросил бойца показать родное место на карте. Тёркин осторожно склонился над картой и указал точку на Днепре. Генерал отметил её и сказал, что в одиночку идти не резон — им с Тёркиным по пути, и отпуск за бойцом будет аккуратно учтён.
Прощание генерала с бойцом; Тёркин отправляется домой через войну[ред.]
Тёркин помедлил у порога. Генерал поднялся и подошёл к нему. Два человека обнялись — пожилой военачальник и молодой солдат, как отец с сыном. За порогом бойца ждала дорога на родную сторону — прямиком через войну.
