Василий Тёркин (Твардовский)/Гармонь

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🪗

Твардовский, Александр Трифонович

Гармонь

Игра на морозе и память о командире

1942

Краткое содержание главы
из цикла «Василий Тёркин»

Оригинал читается за 6 минут

Микропересказ

Боец возвращался в часть, но колонна застыла в лесу. Он взял гармонь погибшего командира и музыкой согрел мёрзнущих солдат. Танкисты подарили герою инструмент, и машины двинулись дальше на фронт.

Деление пересказа на части — условное.

Боец идёт по фронтовой дороге и подсаживается в грузовик к шофёру

По прифронтовой дороге бодро шагал молодой боец в новой шинели. Он возвращался в свой стрелковый полк после лечения: рука зажила, и теперь он размахивал ею так же свободно, как и здоровой. Мороз подгонял его, пощипывал щёки и забирался под одежду.

На повороте дороги его окликнул шофёр трёхтонного грузовика и предложил подвезти. Боец забрался в кабину. Они закурили, разговорились. Дорога была тяжёлой: между сугробами пролегал узкий туннель, и стоило чуть свернуть — машина тут же увязала в снегу. Когда впереди показалась колонна и движение встало, шофёр, измотанный многосуточными рейсами, навалился на баранку и крепко уснул прямо на стоянке.

🚛

Шофёр грузовика — мужчина, водитель трёхтонного грузовика; подбирает Тёркина на дороге, измотан многосуточными рейсами, засыпает на стоянке; пускается в пляс под гармонь.

Колонна застыла в лесу; мороз; история гармони погибшего командира-танкиста

На просторе ветер резок,
Зол мороз вблизи железа,
Дует в душу, входит в грудь —
Не дотронься как-нибудь.
– Вот беда: во всей колонне
Завалящей нет гармони,
А мороз – ни стать, ни сесть…

От опушки до невидимой реки растянулась огромная колонна: танки, пушки, кухни, тягачи и грузовики стояли вперемешку, криво и косо. Солдаты мёрзли у железных машин. Боец снял перчатки и принялся тереть ладони, посетовав, что во всей колонне нет ни одной гармони. В ответ двое танкистов, топтавшихся у своего танка, сообщили, что гармонь как раз есть.

Однако стрелок смущённо оглянулся на водителя: гармонь принадлежала их командиру, которого схоронили накануне. Водитель пояснил, что командир был большим любителем музыки. Боец смутился и попытался отступить, объяснив, что не знал этого и думал, что инструмент просто лежит без дела. Танкисты помолчали, а потом водитель махнул рукой: «Знаешь что, ну, сыграй ты, шут с тобой».

🪖

Водитель танка — молодой танкист, сдержанный, скорбящий по погибшему командиру-другу; принимает решение отдать гармонь Тёркину.

🎖️

Стрелок танка — молодой танкист, товарищ водителя, скорбит по погибшему командиру; вместе с водителем греет ноги у танка.

Тёркин играет: грустный смоленский мотив сменяется плясовой, вокруг собирается народ

Только взял боец трёхрядку,
Сразу видно – гармонист.
Для началу, для порядку
Кинул пальцы сверху вниз.
Позабытый деревенский
Вдруг завёл...
Стороны родной смоленской
Грустный памятный мотив...

Боец взял трёхрядку — и сразу стало ясно, что перед всеми настоящий гармонист. Он завёл тихий, грустный мотив родной смоленской стороны. От старой гармошки, осиротевшей после гибели хозяина, на фронтовой дороге вдруг стало теплее. Солдаты потянулись на звук со всей колонны, как на огонь.

🪗

Василий Тёркин (боец, гармонист) — молодой солдат-пехотинец, смоленский, весёлый, общительный, талантливый гармонист; возвращается в полк после ранения и контузии; душа компании.

Два танкиста смотрели на гармониста с каким-то странным чувством — будто где-то уже видели его. Тёркин, словно почувствовав это, незаметно сменил мотив и повёл песню о трёх танкистах-товарищах. Танкисты в кожаных шлемах сурово потупились.

И забыто – не забыто,
Да не время вспоминать,
Где и кто лежит убитый
И кому ещё лежать.
И кому траву живому
На земле топтать потом,
До жены прийти, до дому, —
Где жена и где тот дом?

Тёркин переключился на весёлую плясовую. Вокруг него сгрудился народ, кто-то просил сыграть «ту самую». Боец отморозил пальцы, но не останавливался. Плясуны срывались с места парами. Проснувшийся шофёр прибежал со всех ног, растолкал толпу и пустился в пляс так лихо, словно боялся опоздать на праздник. Он выкрикивал прибаутки, топал, выдумывал коленца одно за другим, и казалось, что он готов плясать до бесконечности.

Танкисты узнают бойца и дарят ему гармонь; колонна трогается в путь

Когда веселье было в разгаре, танкисты подошли к гармонисту и спросили, не знаком ли он им. Они вспомнили, что однажды везли из боя раненого бойца, всего в крови, который просил пить. Тёркин ответил спокойно: очень даже может быть. Водитель сказал, что их танк встаёт на ремонт, а у бойца — свой путь. И добавил: пусть забирает гармонь с собой, играет пехоте, веселит людей. Это будет память о командире.

И с опушки отдалённой
Из-за тысячи колёс
Из конца в конец колонны:
«По машинам!» – донеслось.
И опять увалы, взгорки,
Снег да ёлки с двух сторон…
Едет дальше Вася Тёркин, —
Это был, конечно, он.