Василий Тёркин (Твардовский)/В бане

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🧖‍♂️

Твардовский, Александр Трифонович

В бане

Мирный отдых и солдатские шрамы

1945

Краткое содержание главы
из цикла «Василий Тёркин»

Оригинал читается за 6 минут

Микропересказ

На пороге победы солдаты устроили баню в немецком доме. Боец, покрытый шрамами, яростно парился, смывая грязь войны. Надев гимнастёрку с орденами, он под восхищённые взгляды ушёл на последний рубеж.

Деление пересказа на главы — условное.

Баня на чужбине; солдат раздевается в предбаннике

Где-то в глубине Германии, на самой окраине войны, солдаты устроили баню в захваченном доме — будь то обычный дом или замок. Рассказчик с восхищением описывал это событие, уверяя, что никакие знаменитые московские Сандуны не сравнятся с такой баней на чужбине. Банный пар уже затянул окна туманной пеленой. В предбаннике вдоль стены стояли графские стулья. Один из солдат не спеша докурил самокрутку и стянул через голову рубаху.

📖

Рассказчик — повествователь; ведёт хвалебный рассказ о бане и солдате, обращается к читателю и бойцам, восхищается удалью и стойкостью русского солдата.

Тело солдата; шрамы и рубцы как летопись войны

Разоблачившись, солдат предстал перед взглядом рассказчика: невысокий, крепкий, белотелый — кожа не знала солнца, скрытая годами под одёжей. На его теле виднелись следы боёв: звездообразный шрам на лопатке, рубцы и отметины по всему телу.

🪖

Солдат (Василий Тёркин) — молодой мужчина-боец, невысокий, крепкий, белотелый, с боевыми шрамами и наградами; выносливый, жизнерадостный, удалой, мастер париться.

Подивились бы спроста,
Что остался целым.
Припечатана звезда
На живом, на белом.

Неровна, зато красна,
Впрямь под стать награде,
Пусть не спереди она, —
На лопатке сзади.

Рассказчик сравнивал шрамы солдата с письменами на страницах памятной книги — в них читались названия мест, где тот воевал: Ельня, Десна, родная земля и заграница.

Вход в парную; банные традиции и берёзовый веник

Разоблачившись, солдат двинулся в парную — осторожно, словно ступал по тонкому льду, и при каждом шаге блаженно щурился и покрякивал. Рассказчик замечал: и в мирной жизни, и на войне тело и душа одинаково благодарны банной ласке — неважно, что воду черпают из чужих, далёких рек.

– Ну-ка ты, псковской, елецкий
Иль ещё какой земляк,
Зачерпни воды немецкой
Да уважь, плесни черпак.

Не жалей, добавь на пфенниг,
А теперь погладить швы
Дайте, хлопцы, русский веник...

Рассказчик с похвалой отзывался о помпохозе, который позаботился о берёзовых вениках и доставил их аж за Кёнигсберг.

📦

Помпохоз — помощник по хозяйственной части, упоминается с похвалой за то, что организовал доставку берёзовых веников аж за Кёнигсберг.

Апогей парения; солдатская выносливость превыше всего

Бойцы с Кубани, Дона, Волги и Иртыша занимали полки́ в парной и не торопясь хлестали друг друга вениками, смывая заграничный пот и грязь. Рассказчик уверял: никому не сравниться в парной с солдатом — ни старику-любителю, ни самому чёрту. Солдат был жарен жарами и печён морозами, и выдержать с ним рядом на полке́ было не под силу никому постороннему.

👥

Бойцы-славяне — собирательный образ солдат с Кубани, Дона, Волги, Иртыша; парятся вместе с главным героем, образуют весёлую банную компанию.

Солдат стонал от удовольствия и просил поддавать пару всё гуще. Рассказчик сравнивал недопаренного бойца с недобитым врагом — и то и другое было недопустимо.

Мысли о конце войны и победных залпах Москвы

Сила силе доказала:
Сила силе – не ровня.
Есть металл прочней металла,
Есть огонь страшней огня!

Бьют Берлину у заставы
Судный час часы Москвы…
А покамест суд да справа —
Пропотел солдат на славу...

Рассказчик говорил о том, что впервые за всю войну перед солдатом не было врага. В честь победы Москва должна была дать огневые залпы. Советская сила доказала своё превосходство над силой противника — и в металле, и в огне.

Марш колонн; слёзы радости и ощущение близкого праздника

Вслед за залпами тронулись колонны с орудиями и колёсами — в последний поход. Солдаты шли с песней, и кто-то из них утирал ладонью слезу. Кто-то свистел и гикал, грусть таяла, как дымок. Рассказчик замечал: война становилась совсем иной работой, когда праздник был уже близко, когда на каждый штык приходилось по три самолёта, а танков и орудий было столько, что негде стать.

Сила доказана; омовение и одевание после бани

Пока шли эти мысли, солдат хорошенько пропотел, прогрел кости и разгладил шрамы. Спустившись с полка́, он перешёл в душевую. Бойцы намыливались, тёрли друг другу спины, мочили мозоли, стирали носовые платки банной водой. Солдат быстро справился с мытьём, обдался водой и вылез. Остальные невольно поторопились вслед за ним — не из-за его чина, а потому что он задал темп всей бане своей удалью на полке́.

Восхищение товарищей; солдат с наградами покидает баню

Одевшись не спеша, солдат натянул новые подштанники, почти новые штаны и кирзовые сапоги. Когда он влез в гимнастёрку, на ней засверкали ордена и медали. Товарищи с восхищением спросили, не закупил ли он их разом в военторге.

В гимнастёрку влез солдат,
А на гимнастёрке —
Ордена, медали в ряд
Жарким пламенем горят…

– Закупил их, что ли, брат,
Разом в военторге?
Тот стоит во всей красе,
Занят самокруткой.

Солдат невозмутимо курил самокрутку и отшутился: мол, остальные награды ещё там, где немец держит свой последний рубеж. Когда он попрощался и ушёл, бойцы восхищённо переглянулись и вздохнули ему вслед: «Ну, силён! Всё равно что Тёркин».