Архипелаг ГУЛАГ (Солженицын)/Часть 6/Глава 1
из цикла «Архипелаг ГУЛАГ. Часть 6»
Очень краткое содержание[ред.]
Александр Солженицын прослеживает историю русской ссылки от XVII века до советских времён.
При царе ссылка постепенно смягчалась: политические получали казённое содержание, занимались наукой, легко совершали побеги. Ленин безбедно писал труды на 12 рублей в месяц. К началу XX века ссылка стала «обветшалым приёмом».
Советская власть, обещавшая упразднить ссылку, восстановила её к 1922 году. Условия стали несравнимо хуже: пособие обесценилось, работу не давали, права исчезли, побеги карались круговой порукой. Бывших эсеров и меньшевиков собирали со всей страны, хотя их партии давно не существовали. Все ссыльные — социалисты, верующие, интеллигенты — разобщались под давлением НКВД. Каждые три года ссылку продлевали, а в 1937-м оставшихся пересажали.
Автор заключает:
Ссылка была – предварительным овечьим загоном всех назначенных к ножу. Ссыльные первых советских десятилетий были не жители, а ожидатели – вызова туда... Вот чем была у нас догружена овидиева тоска.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Истоки и масштабы ссылки в Российской империи[ред.]
Наверно, придумало человечество ссылку раньше, чем тюрьму... Соображено было рано, как трудно человеку существовать, оторванному от привычного окружения и места. Всё не то... всё временное, ненастоящее...
Ссылка в России была законодательно закреплена при царе Алексее Михайловиче Соборным Уложением 1648 года, хотя применялась и раньше. Пётр I ссылал сотнями, Елизавета заменяла смертную казнь вечной сибирской ссылкой. Александровский устав о ссыльных 1822 года объединил ссылку и каторгу в единое понятие. В начале XIX века ежегодно ссылали от двух до шести тысяч человек, а с 1820 года, когда стали высылать и бродяг, эта цифра вырастала до десяти тысяч. В 1863 году для ссылки приспособили Сахалин. За весь XIX век было сослано полмиллиона человек, а единовременно в конце века числилось триста тысяч ссыльных.
Условия и привилегии политических ссыльных в царской Сибири[ред.]
Подразумеваемой, всем тогда естественной, а нам теперь удивительной особенностью ссылки последнего царского столетия была её индивидуальность... ссылку определяли отдельно каждому, никогда – по групповой принадлежности.
Политические ссыльные пользовались в Сибири заметными привилегиями по сравнению с уголовными. Феликс Кон
свидетельствовал, что якуты встречали политических приязненно, видя в них врачей, учителей и защитников от произвола властей. Политические ссыльные работали в редакциях прогрессивных газет, служили в банках, преподавали, общались с местной интеллигенцией. В Минусинске вокруг местного музея сложилась уважаемая группа ссыльных деятелей, которая даже направляла деятельность официального городского комитета. Из рядов политических ссыльных вышло немало учёных — краеведов, этнографов, языковедов, естественников. Антон Павлович Чехов
описал сахалинский режим для уголовных как сведённый «к крепостному праву», однако для политических ссыльных условия были принципиально иными. К началу XX века административная ссылка для политических превратилась, по словам современников, в «обветшалый приём, доказавший свою негодность». Казна выплачивала политическим ссыльным кормовые и одёжные деньги: двенадцать рублей в месяц на питание и двадцать два рубля в год на одежду. Пантелеймон Лепешинский
сообщал, что Владимир Ильич Ленин
в шушенской ссылке получал двенадцать рублей в месяц и не отказывался от этих денег, что позволяло ему все три года спокойно заниматься теорией революции. Анархист Улановский
вспоминал, что только в туруханской ссылке у него впервые появились свободные деньги: оленье мясо и стерлядь стоили там почти ничего, а хороший дом — всего двенадцать рублей, то есть ровно месячное содержание.
Ссылка именитых и безвестных; психологическая тяжесть даже мягкой ссылки[ред.]
Мягкость ссылки распространялась не только на знаменитых людей. Александр Радищев
в Усть-Илимском Остроге купил двухэтажный деревянный дом за десять рублей, жил с детьми и свояченицей, никто не принуждал его к работе. Александр Сергеевич Пушкин
в ссылке в Михайловском в октябре 1824 года писал Жуковскому, умоляя спасти его «хоть крепостью, хоть Соловецким монастырём», и даже обращался к губернатору с просьбой заменить ссылку заключением. Иосиф Сталин
уже имея за спиной четыре побега, на пятый раз был сослан всего лишь в Вологду. Даже такая ссылка воспринималась ссыльными тяжело: многие революционеры вспоминали, как болезненно давался переход из тюрьмы с её обеспеченным бытом в ссылку, где приходилось самому заботиться о хлебе и крове. Некоторые уходили в науку, другие спивались от отчаяния.
Вот это и есть та мрачная сила ссылки – чистого перемещения и водворения со связанными ногами, о которой догадались ещё древние властители... Пустота. Потерянность. Жизнь, нисколько не похожая на жизнь…
Советская ссылка: от стихийных депортаций к регулярному институту[ред.]
Революция, обещавшая навсегда покончить со ссылкой, очень быстро к ней вернулась. Уже в 1921 году в Тамбовской губернии при подавлении крестьянского восстания организовывалась массовая высылка семей участников с предварительным заключением в концлагеря. 16 октября 1922 года при НКВД была создана постоянная Комиссия по высылке «социально-опасных лиц», и расхожим сроком стали три года. Уголовная ссылка не возобновилась — её поглотили исправительно-трудовые лагеря, — зато политическая ссылка стала удобнее прежнего: в отсутствие оппозиционной прессы она была безгласной и со стороны выглядела почти лирической воспитательной мерой.
Материальное положение советских ссыльных: нищета вместо царского содержания[ред.]
Советская власть поначалу сохранила традицию денежного пособия для политических ссыльных, однако в совершенно иных масштабах. В Чимкенте в 1927 году эсерам и эсдекам платили по шесть рублей в месяц, а троцкистам — по тридцать, как своим, большевикам. Но эти рубли уже не были царскими: самая маленькая комнатушка стоила десять рублей в месяц, а прокормиться на двадцать копеек в день было крайне скудно. К 1933 году пособие «политам» составляло шесть рублей двадцать пять копеек в месяц, тогда как килограмм ржаного хлеба на рынке стоил три рубля. Тем, кто всё же шёл на работу, ГПУ немедленно снимало и это ничтожное пособие. Получить работу было само по себе нелегко: конец двадцатых годов отличался большой безработицей, а ссыльные не могли конкурировать с людьми, имевшими незапятнанную анкету и членство в профсоюзе. Над каждым ссыльным тяготела комендатура, без согласия которой ни одно учреждение не решалось его принять. Группа образованных ссыльных в Казани в 1934 году нанялась мостить мостовые, и когда комендатура их корила за «демонстрацию», никакой другой работы взамен не предлагала. Забота о том, как не умереть с голоду и не опуститься до доносительства, стала главной заботой советских политических ссыльных.
Политические партии в советской ссылке: разобщённость, бессилие и запрет побегов[ред.]
К концу двадцатых годов само понятие «эсер» или «меньшевик» стало почти призрачным: никаких действующих партийных структур в стране не существовало, программы не пересматривались с самой революции. ГПУ тем не менее выдёргивало рассеянных по стране бывших членов партий и этапировало их, например, в Бухару, где они принимались спорить об упущенных исторических возможностях. В местах ссылки социалисты находили друг друга, возникали фракционные кассы взаимопомощи, праздновалось Первое мая. Однако отношения между партиями оставались враждебными, особенно после появления в ссылке многочисленных троцкистов, не признававших за политических никого, кроме себя.
С середины двадцатых годов ГПУ ввело партийную круговую поруку: все сопартийцы отвечали за бежавшего товарища. И социалисты, некогда гордые и неукротимые, приняли эту поруку — своим партийным решением запретили себе бежать. Да и бежать было некуда: страна молчала, общественного мнения не существовало. К началу тридцатых годов среди ссыльных социалистов воцарился полный отказ от сопротивления и ощущение неизбежной гибели. Единственной практической надеждой оставалось: когда будут добавлять новый срок, хотя бы не арестовывать заново, а дать расписаться прямо на месте.
Минус, Большой Пасьянс и ссылка как загон для обречённых[ред.]
До начала тридцатых годов существовала смягчённая форма наказания — «минус»: репрессированному не указывали точного места жительства, а позволяли выбрать город за вычетом нескольких крупных. Однако и минусник прикреплялся к выбранному месту на трёхлетний срок и не имел права выезжать. За тремя годами ссылки следовали три года политизолятора, затем снова три года ссылки — так раскладывался Большой Пасьянс. Анархист Дмитрий Венедиктов
к концу тобольской ссылки в 1937 году был арестован по обвинению в «распространении слухов о займах и недовольстве советской властью» и расстрелян в семьдесят два часа без права обжалования. Советская ссылка оказалась не местом отбывания наказания, а предварительным загоном для тех, кого уже обрекли на уничтожение.