Фотография, на которой меня нет (Астафьев)

Этот пересказ опубликован на Брифли.

📷

Астафьев, Виктор Петрович

Фотография, на которой меня нет

1968 

Краткое содержание рассказа

Микропересказ

Глядя на школьную фотографию, рассказчик вспомнил о друге детства, бабушке, родной избе, раскулачивании, деревенском быте и семье молодых учителей, которые организовали школу в его глухом селе.

Очень краткое содержание

Сибирское село Овсянка на берегу Енисея, начало 1930-х годов, зима. Тихую жизнь местной школы всколыхнуло невероятное событие: из города приехал фотограф, чтобы сделать общий снимок учеников. Было решено, что лучших учеников посадят в первом ряду, а худших – в третьем, где они будут почти не видны.

Витя и его друг не отличались прилежанием, и им грозил третий ряд.

Витя — рассказчик (в персонаже угадывается сам Астафьев); школьник, сирота, живёт с бабушкой и дедом, учится плохо, озорничает.

Отвоевать место получше им не удалось. В знак протеста друзья до позднего вечера катались с самого высокого обрыва.

Витя набрал полные валенки снега, застудил ноги, и ночью у него начался приступ ревматизма. Из-за сильной боли в суставах мальчик не смог пойти в школу, чтобы сфотографироваться.

Через несколько дней учитель Евгений Николаевич навестил Витю и принёс фотографию.

Евгений Николаевич — сельский учитель, лет 25, волосы гладко зачёсаны назад, уши оттопырены, лицо бледное, неприметное, добрый и умный, самоотверженный.

Евгений Николаевич с молодой женой, тоже учительницей, приехал в Овсянку много лет назад, чтобы организовать школу. Работать они начинали в ветхой избе, которую построил ещё Витин прадед. В школе не было парт, учебников, тетрадей и карандашей. Потом школьникам отвели новую избу, местные мужики сделали парты, и учёба наладилась.

Все в селе уважали молодых учителей. Бабы приносили им продукты и помогали нянчить новорожденного ребёнка. Евгений Николаевич организовал школьный театр, а весной водил учеников в лес и рассказывал им о природе.

Благодаря Евгению Николаевичу и его жене, Витя навсегда сохранил уважительное отношение к учителям. Осталась у него и та школьная фотография, на которой его нет. Он часто рассматривал ребят, застывших в напряжённых и нелепых позах, но ему не смешно.

Деревенская фотография — своеобычная летопись нашего народа, настенная его история, а ещё не смешно и оттого, что фото сделано на фоне родового, разорённого гнезда.

Подробный пересказ по главам

В оригинале имена учителей становятся известны лишь в конце — рассказчик напрочь их забыл, но разыскал при работе над рассказом. Деление пересказа на главы — условное.

Приезд фотографа в село

Зимой Витину школу, находящуюся в глухом сибирском селе, взбудоражило известие о том, что к ним едет фотограф из города, а фотографировать он будет «не стариков и старух, не деревенский люд, алчущий быть увековеченным», а учеников местной школы.

Весь длинный зимний вечер школьники решали, «кто где сядет, кто во что оденется и какие будут распорядки». Было решено, что «прилежные ученики сядут впереди, средние — в середине, плохие — назад». По всему выходило, что Витю и его друга Саньку посадят в задний ряд, поскольку они «не удивляли мир прилежанием и поведением».

Санька — друг Вити, из бедной многодетной семьи, хулиган, подталкивает его на опасные приключения.

Отстоять место получше в драке не получилось — ребята просто прогнали их. Тогда друзья отправились кататься с самого высокого обрыва. Витя начерпал полные валенки снега, но катался, пока его не погнали домой.

Болезнь Вити и Санькина поддержка

Витя застудил ноги, и ночью у него начался приступ болезни, которую бабушка Катерина Петровна называла «рематизня».

Катерина Петровна — бабушка Вити, властная женщина, внука любит, но держит его в ежовых рукавицах.

Она утверждала, что внук унаследовал этот недуг от покойной мамы.

Не уснул я в ту ночь. Ни молитва бабушкина, ни нашатырный спирт, ни привычная шаль, особенно ласковая и целебная оттого, что мамина, не принесли облегчения. Я бился и кричал на весь дом.

Бабушка растирала Витины ноги нашатырным спиртом, укутывала шалью, грела у печной трубы, парила в бане, макая веник в хлебный квас. Затем она дала внуку ложку водки и напоила молоком, кипячённым с маковыми головками. Под утро Витя наконец уснул и проспал до полудня.

Днём за Витей пришёл Санька, но пойти фотографироваться мальчик не смог: «подломились худые ноги», будто чужие. Вид друга опечалил Саньку, и он заявил, что тоже не пойдёт, а сфотографироваться успеет и потом — жизнь-то долгая.

Бабушка их поддержала, пообещав свезти внука к самому лучшему фотографу в городе. Только Витю это не устраивало, ведь на фото не будет школы, и он долго ревел «от горького бессилия».

Визит учителя

В школу мальчик не ходил больше недели. Через несколько дней после начала болезни к нему зашёл учитель Евгений Николаевич, справился о здоровье и принёс готовую фотографию. Несмотря на молодость, ребятам он казался пожилым и очень солидным.

Витя долго рассматривал фотографию, на которой были запечатлены сельские ребятишки. В толпе ребят стояли Евгений Николаевич с женой Евгенией Николаевной и чему-то еле заметно улыбались.

Евгения Николаевна — сельская учительница, жена Евгения Николаевича, молодая, внешне похожа на мужа, недавно родила.

Только Вити и Саньки там не было…

Молодая семья учителей

Бабушка тем временем окружила учителя заботой и вниманием, напоила чаем. Учителя, молодые супруги, были вежливы даже к ссыльным и всегда готовы помочь, поэтому Катерина Петровна, как и остальные жители села, относилась к ним с молчаливым уважением. Даже Санькиного отца, многодетного пьяницу и «лиходея из лиходеев», Евгений Николаевич смог утихомирить, лишь один раз поговорив с ним.

Неизвестно, о чём говорил с ним учитель, только дядя Левонтий каждому встречному… радостно толковал:
— Ну чисто рукой дурь снял! …Да я любому… башку сверну, если такого человека пообидят!

Семья молодых учителей занимала половину ветхого домишки. Деревенские помогали им как могли: кто за их новорождённым ребёнком присмотрит, кто оставит им молока, сметаны, творогу или брусники, кто воз дров привезёт.

«Учителя были заводилами» в сельском клубе: учили ребят петь и танцевать, ставили смешные пьесы и сами играли в них попов и буржуев. На деревенских свадьбах учителя были самыми почётными гостями, но во время гулянок вели себя строго и приучили народ «выпивкой их не неволить».

Организация сельской школы

Работать учителя начинали в деревенском доме с плохими печами, который был построен Витиным прадедом. Прадеда раскулачили и сослали, а в его избе снесли перегородки, и получился большой класс.

Потом школе отвели здание получше, а в прадедовой избе устроили правление колхоза, который быстро развалился. Затем там поселились местные бедняки, после чего в конец обветшавшее жилище разобрали на брёвна. Изба Витиного прадеда, в которой мальчик родился, осталась только на фотографии: на её фоне снялись школьники.

Сначала в школе не было ни парт, ни учебников с тетрадями, ни карандашей. На весь первый класс был один букварь и красный карандаш, которым дети писали по очереди.

Принесли ребята из дома табуретки, скамейки, сидели кружком, слушали учителя, затем он давал нам аккуратно заточенный красный карандаш, и мы, пристроившись на подоконнике, поочерёдно писали палочки.

Потом учителя организовали сбор вторсырья и на вырученные деньги купили книги, тетради, краски и карандаши, а сельские мужики бесплатно смастерили парты и лавки. Поделились учителя и с соседями — сельские женщины разжились иголками, нитками и пуговицами, а дети впервые попробовали петушков на палочках.

Уроки в весеннем лесу

Весной, когда тетради кончались, учитель вёл учеников в лес и рассказывал «про деревья, про цветки, про травы, про речки и про небо». О природе он знал много, но и дети знали про лес то, о чём учитель не догадывался, и учили его таёжным хитростям.

Однажды они наткнулись на гадюку. Защищая учеников, учитель убил её палкой, и только потом дети объяснили ему, что нельзя бить змей, замахиваясь через плечо: змея может обвиться вокруг палки и упасть человеку на спину.

Память об учителях

Виктор повзрослел, фамилии и лица учителей стёрлись из памяти, но осталось главное — уважение к слову «учитель».

Прошли годы… А я таким вот и помню деревенского учителя… — вежливого, застенчивого, но всегда готового броситься вперёд и оборонить своих учеников, помочь им в беде…

Уже работая над книгой, от земляков он узнал, что не только именами, но и внешностью они были похожи как брат и сестра. Эти добрые и самоотверженные люди запомнились даже таким нерадивым ученикам, как Витя и Санька.

Школьная фотография тоже сохранилась. Многие снятые на ней ребятишки погибли во время Великой Отечественной войны. Повзрослевший Витя смотрит на неё с доброй улыбкой, без насмешки, ведь эта «фотография — своеобычная летопись нашего народа, настенная его история», сделанная «на фоне родового, разорённого гнезда».

За основу пересказа взят рассказ из 4 тома собрания сочинений В. П. Астафьева в 15 томах (Красноярск: Офсет. 1997).