Севастополь в мае 1855 (Толстой)
из цикла «Севастопольские рассказы»
_-_%D0%9E%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%B0.jpg)
Очень краткое содержание[ред.]
Осаждённый Севастополь, 1855 год. Прошло шесть месяцев с начала осады. На бульваре гуляли военные. Небогатый пехотный штабс-капитан робел перед кружком высокомерных офицеров-аристократов, но из тщеславия пытался казаться им равным. Вскоре он отправился на опасное дежурство на бастион.
Ночью началась вылазка. Один из аристократов, щеголеватый адъютант, поехал на передовую с поручением. Под обстрелом он испытывал животный страх, но подавлял его ради будущих наград. Тем временем молодой юнкер впервые попал в бой. В темноте он случайно заколол вражеского солдата, а на следующий день бессовестно хвастался этим, выдавая испуг за героизм.
Во время ночного обстрела рядом со штабс-капитаном и сопровождавшим его ротмистром упала бомба. Ротмистр погиб на месте, а штабс-капитан получил лёгкое ранение. Всю ночь госпиталь наполнялся сотнями изувеченных, истекающих кровью людей, чьи стоны шокировали непривычных к такому зрелищу.
Днём объявили перемирие для уборки тел. Русские и французские солдаты мирно общались прямо среди гниющих трупов, усыпавших цветущую долину. Затем белые флаги убрали, и война возобновилась.
Вечером выжившие офицеры вновь собрались на бульваре, кичась выдуманными подвигами. Размышляя о тщеславии, движущем людьми на пороге смерти, автор признавался, что в его рассказе нет ни злодеев, ни идеальных героев.
Герой же моей повести, которого я люблю всеми силами души, которого старался воспроизвести во всей красоте его и который всегда был, есть и будет прекрасен, - правда.
Подробный пересказ по главам[ред.]
Названия глав в пересказе — условные. Оригинальная структура нумерованных глав сохранена, пропущенная в исходном тексте нумерация пятой главы восстановлена.
Глава 1. Размышления о войне и осажденный Севастополь[ред.]
Война продолжалась. Рассказчик размышлял о её бессмысленности.
Уже шесть месяцев прошло с тех пор, как просвистало первое ядро с бастионов Севастополя... и с тех пор тысячи бомб, ядер и пуль не переставали летать... и ангел смерти не переставал парить над ними.
Глава 2. Прогулка по бульвару. Мечты штабс-капитана Михайлова[ред.]
В осаждённом городе на бульваре играла музыка, гуляли военные и женщины. Туда же направлялся штабс-капитан Михайлов.
Он размышлял о письме от бывшего сослуживца и его жены, восхищавшихся его подвигами и предсказывавших ему Георгиевский крест. Эти строки пробудили в нём приятные воспоминания о прежней жизни, которая казалась выше его нынешнего круга в полку. В пути он предался сладким мечтам о том, как совершит невероятный геройский поступок, быстро дослужится до генерала и поразит всех. Но стоило ему приблизиться к толпе, как эти смелые фантазии улетучились, и он вновь ощутил себя неловким и робким человеком.
Глава 3. Встреча с аристократами. Тщеславие перед лицом смерти[ред.]
На бульваре он не хотел гулять с простыми сослуживцами, стремясь подойти к элитному кружку, где состояли адъютант Калугин и князь Гальцин.
Тщеславие, тщеславие и тщеславие везде - даже на краю гроба и между людьми, готовыми к смерти из-за высокого убеждения. Тщеславие! Должно быть, оно есть характеристическая черта... нашего века.
Робко приблизившись, пехотинец был встречен прохладно. Аристократы заговорили с ним из снисхождения, увлекли за собой рассматривать девушку, а потом просто ушли. Несмотря на это, он остался доволен мимолётной близостью к высшему обществу.
Глава 4. Возвращение домой и предчувствие смерти[ред.]
Вернувшись в квартирку, штабс-капитан ощутил страх. Ему предстояло идти на бастион вместо больного товарища, и появилось сильное предчувствие смерти. Он написал прощальное письмо отцу, мысленно молясь, чтобы не смущаться перед прислугой. Пьяный слуга Никита подал сюртук и сначала нагрубил, но затем со слезами начал целовать барину руки.
К проводам присоединилась и старая матроска.
Успокоившись, офицер дошёл до ложементов и расставил солдат на работы под редкими выстрелами неприятеля.
Глава 5. Встреча у Калугина и начало ночного боя[ред.]
В уютной квартире собралась компания. Аристократы беспечно пели и слушали музыку. Там были подполковник Нефердов, ротмистр Праскухин и юнкер барон Пест.
Вдруг вдали послышалась ружейная трескотня и гул орудий — французы атаковали ложементы. Испуганные гости спешно отправились по своим частям. Хозяин квартиры принял поручение от генерала и поскакал на бастион, а князь остался вдали от боя, бесцельно бродя по улицам в ожидании новостей.
Глава 6. Тревога в городе и первые раненые[ред.]
На тёмных улицах появились носилки с ранеными. Слуга и хозяйка вышли на крыльцо взглянуть на канонаду, причитая от страха. Из соседней комнаты выглянул поручик Непшитшетский.
Прервав своё застолье, он посмотрел на огни выстрелов и благополучно вернулся к выпивке.
Глава 7. Князь Гальцин и суровая реальность войны[ред.]
Гуляя в отдалении от боя, знатный аристократ постоянно встречал бредущих раненых солдат. Он останавливал их и расспрашивал о сражении. Услышав от бойца, что французы одолели и заняли траншею, князь возмутился и стал укорять солдат в потере позиций. Проходивший мимо симулянт-поручик подхватил обвинения, пытаясь выслужиться и грубо браня раненых. Однако, разглядев, что бойцы тяжело изранены, но при этом поддерживают товарищей и тащат трофейное оружие, князь внезапно ощутил жгучий стыд за поручика и за себя самого. Покраснев, он молча направился к зданию перевязочного пункта, больше не смея упрекать тех, кто проливал кровь, и протиснулся внутрь помещения.
Глава 8. Ужасы перевязочного пункта[ред.]
Внутри госпиталя царила страшная картина. Тёмная зала освещалась лишь тусклыми свечами. Пол был плотно устлан ранеными, лежащими в лужах собственной крови. Воздух пропитался тяжёлым зловонием и непрерывными стонами. Врачи с засученными рукавами ползали на коленях, осматривая пулевые раны и отрезая раздробленные конечности, глухие к отчаянным мольбам страдальцев. Сестры милосердия деятельно раздавали бинты. Увидев этот невыносимый кошмар и хрипящих в агонии людей, князь не выдержал. Он тотчас же повернулся и в ужасе выбежал обратно на улицу.
Глава 9. Калугин на бастионе. Испытание страхом[ред.]
Тем временем щеголеватый адъютант скакал к передовой, подбадривая себя мыслями о героизме и славе. Но стоило ему спешиться и пойти по траншее в одиночестве, как рядом разорвалась бомба. Животный страх сковал его; хвастливый офицер пробежал несколько шагов и в ужасе бросился на землю. Поднявшись, он испугался лишь того, что кто-то мог заметить его трусость. Услышав чужие шаги, он быстро принял бодрый вид и зашагал смелее, побрякивая саблей. Добравшись до безопасного блиндажа генерала, он выпил вина и вскоре вновь обрел прежнюю самоуверенность. Он даже вызвался идти осматривать батарею, где попытался продемонстрировать свою фальшивую доблесть перед бывалым морским капитаном, который уже давно утратил всякое тщеславие и рисковал жизнью лишь по необходимости, презирая пустую браваду.
Глава 10. Передвижение войск под огнем[ред.]
Получив приказ, ротмистр побежал в ложементы и передал батальону команду отступать. Штабс-капитан, успевший мысленно попрощаться с жизнью под жестоким обстрелом, с радостью повел роту назад. Ночь была невероятно тёмной, путь освещался лишь вспышками разрывов. Солдаты шли молчаливо под артиллерийским огнем неприятеля. Светский ротмистр, опасаясь прослыть трусом, заставлял себя шагать рядом с офицером, хотя оба ощущали взаимную неприязнь. В пути они встретили адъютанта, который предпочел расспросить их, чтобы самому не соваться под пули. Узнав подробности, он скрылся в блиндаже, дождавшись радостных вестей, что наши солдаты решительно отбили утерянные позиции.
Глава 11. Юнкер Пест в бою: страх и мнимое геройство[ред.]
Юный барон взахлёб рассказывал о своём участии в атаке, приукрашивая факты. В реальности во время боя он находился в оцепенении. Когда рота пошла вперед, он двигался словно пьяный, не понимая, что делать. Внезапно всё озарилось огнями, раздались крики, и он побежал вместе со всеми. Споткнувшись о раненого командира, он в кромешной тьме столкнулся с человеком. Охваченный паникой, юнкер вонзил штык во что-то мягкое и по предсмертному крику осознал, что убил француза. Холодный пот сменился эйфорией: бросив ружье, он тут же возомнил себя героем и помчался в безопасную траншею, чтобы с неимоверной гордостью похвастаться своим подвигом начальству.
Глава 12. Смерть Праскухина[ред.]
Возвращаясь в безопасное место, щеголеватый адъютант радовался, что уцелел, и предвкушал получение награды. В это же время ротмистр, шедший рядом со штабс-капитаном, увидел прямо перед собой светящуюся трубку падающей бомбы. Офицеры рухнули на землю.
Ужас - холодный, исключающий все другие мысли и чувства ужас - объял всё существо его; он закрыл лицо руками и упал на колена. Прошла ещё секунда... в которую целый мир чувств... промелькнул...
В его сознании пронеслись мысли о карточных долгах, любимой женщине и старой обиде. Он гадал, кого убьет взрывом, надеясь отделаться лишь легкой раной. Но страшный удар осколком в грудь оборвал его надежды. Сначала он решил, что просто контужен, и бессознательно наблюдал за мелькающими силуэтами солдат. Вскоре ему показалось, что грудь придавливают тяжелые невидимые камни. Мучимый жаждой, он попытался позвать на помощь, но издал лишь жуткий стон. Огни в глазах померкли, и он скончался.
Глава 13. Ранение Михайлова и возвращение к роте[ред.]
Лежа рядом с бомбой, штабс-капитан истово молился и сожалел о переходе в пехоту. Он пытался загадать свою судьбу на чет или нечет, когда внезапно прогремел взрыв. Офицер получил сильный удар камнем по голове и потерял сознание. Очнувшись, он почувствовал кровь на лице и с удивлением осознал, что жив. Услужливый барабанщик перевязал ему голову и повел к госпиталю, однако голос долга и боязнь насмешек врачей заставили офицера повернуть назад. Вернувшись к роте, он узнал от прапорщика, что ротмистр остался в канаве. Приказ вынести тело солдаты проигнорировали, и командиру пришлось самому ползти под пулями, чтобы лично убедиться в смерти товарища. Лишь когда батальон оказался вне досягаемости выстрелов, он отправился к фельдшеру, мечтая о заслуженной награде.
Глава 14. Утро после битвы. Долина смерти[ред.]
Сотни свежих окровавленных тел людей, за два часа тому назад полных разнообразных, высоких и мелких надежд и желаний... лежали на росистой цветущей долине, отделяющей бастион от траншеи...
Наступило туманное утро. Могучее светило поднялось над морем, обещая радость всему миру, но на земле властвовала смерть.
Глава 15. Музыка на бульваре. Тщеславие живых[ред.]
На следующий вечер на бульваре вновь играла полковая музыка, и нарядная толпа неспешно прохаживалась по аллеям. Знатные аристократы с напускной печалью обсуждали тяжелые потери полка и собственные подвиги. Их скорбь была лишь маской, ведь каждый из них в глубине души был готов отправлять на смерть сотни людей ради очередной награды. Увидев штабс-капитана с перевязанной головой, они обменялись с ним колкими фразами на французском, желая подчеркнуть превосходство, и поспешили отдалиться. Офицер вновь остался в одиночестве у памятника. Юный барон тоже гулял по аллеям, сочиняя небылицы о смелых диалогах с врагами. Все присутствующие были неизменно движимы низменными пороками: эгоизмом, тщеславием и откровенной ложью. О павших товарищах, чьи тела сейчас сбрасывали в общие могилы, никто уже не вспоминал. Лишь солдаты из похоронной команды брезгливо жаловались на скверный дух мертвецов, и это было всё, что осталось от человека.
Глава 16. Перемирие. Общение врагов и истинный герой повести[ред.]
Под белыми флагами перемирия в долине, густо усеянной изуродованными трупами, русские и французские солдаты мирно общались, обмениваясь сувенирами. Лишь маленький мальчик, собиравший полевые цветы, в диком ужасе убежал, случайно коснувшись холодной руки мертвеца.
И эти люди - христиане, исповедующие один великий закон любви и самоотвержения, глядя на то, что они сделали, с раскаянием не упадут вдруг на колени перед тем, кто, дав им жизнь... вложил... любовь...
Вскоре флаги исчезли, и война возобновилась. Завершая рассказ, автор признавался, что в этих событиях нет ни злодеев, ни праведников. Истинным и неизменно прекрасным героем его повести была только беспощадная правда.