Преступление и наказание (Достоевский)/Часть 4/Глава 3
из цикла «Преступление и наказание. Часть 4»
Очень краткое содержание[ред.]
Петербург, ≈1865 год. Женихом сестры Раскольникова двигали тщеславие и жажда власти над бедной девушкой. Изгнанный семьёй, он решил отомстить.
Семья радовалась разрыву. Раскольников рассказал о встрече со Свидригайловым: тот предлагал сестре десять тысяч и хотел увидеться. Друг вызвался за ним следить.
Друг предложил остаться в Петербурге и открыть издательское дело. Раскольников одобрил, но вдруг засобирался уходить и попросил мать и сестру разойтись на время:
Когда надо, я сам приду или... вас позову. Может быть, всё воскреснет!.. А теперь, когда любите меня, откажитесь... Иначе, я вас возненавижу, я чувствую... Прощайте!
Мать и сестра были в ужасе. В коридоре Раскольникова догнал друг. Раскольников просил не оставлять семью, а его — оставить в покое. В темноте они обменялись взглядами, и друг осознал что-то ужасное. С того вечера он стал им как сын и брат.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на разделы — условное.
Петр Петрович после разрыва: самолюбие и планы мести[ред.]
Главным для него было то, что до самой последней минуты он не ожидал подобной развязки. Он куражился до последней черты, не предполагая даже возможности, что две нищие и беззащитные женщины могут выйти из-под его власти. Убеждению этому много помогали тщеславие и та степень самоуверенности, которую лучше всего назвать самовлюблённостью.
Пётр Петрович... болезненно привык любоваться собою... Но более всего на свете любил и ценил он, добытые трудом... свои деньги: они равняли его со всем, что было выше его.
Напоминая теперь с горечью Дуне о том, что он решился взять её, несмотря на худую о ней молву, он говорил вполне искренно и даже чувствовал глубокое негодование против такой «чёрной неблагодарности». А между тем, сватаясь тогда за Дуню, он совершенно уже был убеждён в нелепости всех этих сплетен, опровергнутых всенародно самой Марфой Петровной и давно уже оставленных всем городишком. И тем не менее он всё-таки высоко ценил свою решимость возвысить Дуню до себя и считал это подвигом.
Радость освобождения от Лужина. Разумихин в восторге[ред.]
Дуня же была ему просто необходима; отказаться от неё для него было немыслимо. Давно уже, уже несколько лет, со сластию мечтал он о женитьбе, но всё прикапливал денег и ждал.
Он с упоением помышлял... о девице... которая бы всю жизнь считала его спасением своим, благоговела перед ним, подчинялась, удивлялась ему, и только ему одному.
Этот теперешний внезапный, безобразный разрыв подействовал на него как удар грома. Это была какая-то безобразная шутка, нелепость! Он только капельку покуражился; он даже не успел и высказаться, он просто пошутил, увлёкся, а кончилось так серьёзно! Наконец, ведь он уже даже любил по-своему Дуню, он уже владычествовал над нею в мечтах своих — и вдруг!.. Нет! Завтра же, завтра же всё это надо восстановить, залечить, исправить, а главное — уничтожить этого заносчивого молокососа, мальчишку, который был всему причиной.
Все радовались, через пять минут даже смеялись. Иногда только Дунечка бледнела и сдвигала брови, припоминая случившееся.
Но Разумихин был в восторге.
Он не смел ещё вполне его выразить, но весь дрожал как в лихорадке, как будто пятипудовая гиря свалилась с его сердца. Теперь он имеет право отдать им всю свою жизнь...
Разговор о Свидригайлове и его загадочном предложении[ред.]
Один только Раскольников сидел всё на том же месте, почти угрюмый и даже рассеянный. Он, всего больше настаивавший на удалении Лужина, как будто всех меньше интересовался теперь случившимся.
Раскольников передал разговор свой со Свидригайловым, пропустив о призраках Марфы Петровны, чувствуя отвращение заводить какой бы то ни было разговор, кроме самого необходимого. Свидригайлов хотел непременно подарить Дуне десять тысяч рублей и при этом заявлял желание видеть её однажды в присутствии Раскольникова. Он уверял, что страсть его к Дуне была блажью и что он теперь ничего к ней не чувствует. Он не хотел, чтобы она вышла за Лужина.
Раскольников признался, что ничего хорошо не понимает. Свидригайлов предлагает десять тысяч, а сам говорил, что не богат. Объявляет, что хочет куда-то уехать, и через десять минут забывает, что об этом говорил. Вдруг тоже говорит, что хочет жениться и что ему уж невесту сватают. Конечно, у него есть цели, и всего вероятнее — дурные. Вообще он показался Раскольникову очень странным и даже с признаками как будто помешательства.
Издательский проект Разумихина и новые надежды[ред.]
Через четверть часа все были в самом оживлённом разговоре. Ораторствовал Разумихин. Он с упоением разливался восторженною речью, убеждая семью Раскольниковых не уезжать. Главное, они здесь все вместе и один другому нужны. Разумихин предложил затеять отличное предприятие. У его дяди есть тысяча рублей капиталу, а из трёх тысяч, оставленных Марфой Петровной, можно взять ещё тысячу — и вот довольно на первый случай.
Разумихин принялся развивать свой проект. Он толковал о том, как почти все книгопродавцы и издатели мало знают толку в своём товаре, а потому обыкновенно и плохие издатели, между тем как порядочные издания вообще окупаются и дают процент, иногда значительный. Об издательской деятельности и мечтал Разумихин, уже два года работавший на других и недурно знавший три европейские языка. Будут и переводить, и издавать, и учиться, всё вместе. Раскольников поддержал идею друга, сказав, что у него очень хорошая мысль и что пять-шесть книг действительно можно издать с несомненным успехом.
Раскольников покидает семью. Страшное прозрение Разумихина[ред.]
Раскольников вдруг собрался уходить. В руках его была фуражка; он готовился выйти. Он как-то странно проговорил, что они точно погребают его или навеки прощаются. Он было подумал это про себя, но как-то само проговорилось вслух. В бледном лице его была какая-то резкая решимость.
Он сказал, что им лучше бы на некоторое время разойтись. Он себя нехорошо чувствует, он не спокоен. Он после придёт, сам придёт, когда можно будет. Он их помнит и любит.
Я вас помню и люблю... Оставьте меня! Оставьте меня одного! Я так решил... Что бы со мною ни было, погибну я или нет, я хочу быть один. Забудьте меня совсем... Это лучше...
Дуня догнала его. Он тяжело посмотрел на неё и пробормотал вполголоса, точно не вполне сознавая, о чём хочет сказать, что ничего, он придёт, он будет ходить, и вышел из комнаты. Разумихин горячо прошептал над самым ухом Дуни, крепко стиснув ей руку, что Раскольников сумасшедший, а не бесчувственный, что он помешанный.
Раскольников поджидал Разумихина в конце коридора. Он велел ему вернуться к матери и сестре и быть с ними, быть и завтра у них, и всегда. Разумихин остановился ещё раз.
Раз навсегда: никогда ни о чём меня не спрашивай. Нечего мне тебе отвечать... Не приходи ко мне. Может, я и приду сюда... Оставь меня, а их... не оставь. Понимаешь меня?
В коридоре было темно; они стояли возле лампы. С минуту они смотрели друг на друга молча. Разумихин всю жизнь помнил эту минуту.
Вдруг Разумихин вздрогнул. Что-то странное как будто прошло между ними... Какая-то идея проскользнула, как будто намёк; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон...
За основу пересказа взято издание романа из 6-го тома полного собрания сочинений Достоевского в 30 томах (Л.: Наука, 1973).





