Преступление и наказание (Достоевский)/Часть 3/Глава 2
из цикла «Преступление и наказание. Часть 3»
Очень краткое содержание[ред.]
Петербург, ≈1860-е годы. Разумихин проснулся утром, мучимый стыдом за вчерашнее пьяное поведение перед роднёй друга.
_-_%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D1%83%D0%BC%D0%B8%D1%85%D0%B8%D0%BD.jpg)
Одевшись, он пришёл к матери и сестре Раскольникова в гостиницу и подробно описал характер друга:
_-_%D0%A0%D0%B0%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2.jpg)
Иногда, впрочем, вовсе не ипохондрик, а просто холоден и бесчувствен до бесчеловечия, право, точно в нём два противоположные характера поочередно сменяются. Ужасно иногда неразговорчив!
Мать показала письмо от жениха дочери, требовавшего, чтобы Раскольников не присутствовал при встрече. Авдотья Романовна Раскольникова настояла, чтобы брат пришёл.
_-_%D0%94%D1%83%D0%BD%D1%8F.jpg){kind=small}
Все трое отправились к больному.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Утреннее пробуждение Разумихина: стыд и раскаяние[ред.]
На следующий день в восемь часов утра Разумихин проснулся озабоченным и серьёзным.
Множество новых и непредвиденных недоумений очутилось вдруг у него в это утро. Он и не воображал прежде, что когда-нибудь так проснётся.
Он помнил до последних подробностей всё вчерашнее и понимал, что с ним совершилось что-то необыденное... что он принял в себя одно, доселе совсем неизвестное ему впечатление и непохожее на все прежние.
В то же время он ясно сознавал, что мечта, загоревшаяся в его голове, в высшей степени неосуществима — до того неосуществима, что ему даже стало стыдно её, и он поскорей перешёл к другим, более насущным заботам и недоумениям, оставшимся ему в наследство после «растреклятого вчерашнего дня».
Самым ужаснейшим воспоминанием его было то, как он оказался вчера «низок и гадок», не по тому одному, что был пьян, а потому, что ругал перед девушкой, пользуясь её положением, из глупо-поспешной ревности, её жениха, не зная не только их взаимных между собой отношений и обязательств, но даже и человека-то не зная порядочно. Да и какое право имел он судить о нём так поспешно и опрометчиво? И кто звал его в судьи! И разве может такое существо, как Авдотья Романовна, отдаваться недостойному человеку за деньги? Стало быть, есть же и в нём достоинства.
Визит Зосимова и тревога о состоянии Раскольникова[ред.]
Разумихин отчаянно покраснел при этой мысли, и вдруг, как нарочно, в это же самое мгновение, ясно припомнилось ему, как он говорил им вчера, стоя на лестнице, что хозяйка приревнует его к Авдотье Романовне — это уж было невыносимо. Со всего размаху ударил он кулаком по кухонной печке, повредил себе руку и вышиб один кирпич.
Одеваясь, он осмотрел свой костюм тщательнее обыкновенного. Другого платья у него не было, а если б и было, он, быть может, и не надел бы его — «так, нарочно бы не надел». Но во всяком случае циником и грязною неряхой нельзя оставаться: он не имеет права оскорблять чувства других, тем более что те, другие, сами в нём нуждаются и сами зовут к себе. Платье своё он тщательно отчистил щёткой. Вымылся он в это утро рачительно — у прислуги нашлось мыло, — вымыл волосы, шею и особенно руки.
На таких монологах застал его Зосимов, ночевавший в зале у хозяйки.
Он шёл домой и, уходя, спешил заглянуть на больного. Разумихин донёс ему, что тот спит, как сурок. Зосимов распорядился не будить, пока проснётся. Сам же обещал зайти часу в одиннадцатом.
Разумихина беспокоило одно: вчера он, спьяну, проболтался больному, дорогой идучи, о разных глупостях — о разных — между прочим, что Зосимов боится, будто он наклонен к помешательству. Зосимов признался, что и дамам о том же вчера проболтался.
Ведь эти мономаны из капли океан сделают, небылицу в лицах наяву видят... При тщеславии бешеном, исключительном! Да тут, может, вся-то точка отправления болезни и сидит!
Встреча с дамами и подробный рассказ о Родионе[ред.]
Ровно в девять часов Разумихин явился в нумера. Обе дамы ждали его давным-давно с истерическим нетерпением. Поднялись они часов с семи или даже раньше. Он вошёл пасмурный, как ночь, откланялся неловко, за что тотчас же рассердился — на себя, разумеется.
_-_%D0%9F%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%85%D0%B5%D1%80%D0%B8%D1%8F_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0.jpg)
Он рассчитал без хозяина: мать так и бросилась к нему, схватила его за обе руки и чуть не поцеловала их. Он робко глянул на сестру больного; но и в этом надменном лице было в эту минуту такое выражение признательности и дружества, такое полное и неожиданное им уважение, что ему уж, право, было бы легче, если бы встретили бранью, а то уж слишком стало конфузливо.
Услышав, что больной «ещё не просыпался», но «всё отлично», мать объявила, что это и к лучшему, «потому что ей очень, очень, очень надо предварительно переговорить». Последовал вопрос о чае и приглашение пить вместе; сами они ещё не пили в ожидании Разумихина. Сестра позвонила, на зов явился грязный оборванец, и ему приказан был чай, который и был наконец сервирован, но так грязно и так неприлично, что дамам стало совестно.
Отвечая на вопросы, он проговорил три четверти часа, беспрестанно прерываемый и переспрашиваемый, и успел передать все главнейшие и необходимейшие факты, какие только знал из последнего года жизни Родиона Романовича, заключив обстоятельным рассказом о болезни его. Он многое, впрочем, пропустил, что и надо было пропустить, между прочим и о сцене в конторе со всеми последствиями.
Его характеру я никогда не могла довериться... Я уверена, что он и теперь вдруг что-нибудь может сделать с собой такое, чего ни один человек никогда и не подумает сделать...
Оскорбительное письмо Лужина и требование не пускать Раскольникова[ред.]
Мать осторожно, запинаясь и беспрерывно посматривая на дочь, принялась опять расспрашивать о вчерашней сцене между братом и женихом дочери. Это происшествие, как видно, беспокоило её более всего, до страха и трепета. Разумихин пересказал всё снова, в подробности, но на этот раз прибавил и своё заключение: он прямо обвинил Раскольникова в преднамеренном оскорблении жениха, на этот раз весьма мало извиняя его болезнию.
_-_%D0%9B%D1%83%D0%B6%D0%B8%D0%BD.jpg)
О будущем муже вашей дочери я и не могу быть другого мнения... ну хоть по тому одному, что Авдотья Романовна сама, добровольно, удостоила выбрать этого человека.
Мать объявила, что её чрезвычайно заботит теперь одно обстоятельство. Сегодня, очень рано, они получили от жениха записку в ответ на вчерашнее извещение о приезде. Вчера он должен был встретить их, как и обещал, в самом вокзале. Вместо того в вокзал был прислан навстречу им какой-то лакей с адресом этих нумеров. Вместо того пришла сегодня поутру от него записка.
Разумихин развернул записку, помеченную вчерашним числом, и прочёл её. Жених уведомлял, что по происшедшим внезапным задержкам встретить их у дебаркадера не мог, послав с тою целью человека, весьма расторопного. Равномерно лишит себя чести свидания с ними и завтра поутру, по неотлагательным сенатским делам и чтобы не помешать родственному свиданию с сыном и братом.
Имею честь при сем заранее предуведомить, что если, вопреки просьбе, встречу Родиона Романовича, то принужден буду немедленно удалиться, и тогда пеняйте уже на себя.
Тревожный путь к квартире Раскольникова[ред.]
Она говорит, что лучше будет... чтоб и Родя тоже нарочно пришёл сегодня в восемь часов и чтоб они непременно встретились... А я так и письма-то не хотела ему показывать...
Разумихин спокойно и тотчас же отвечал, что нужно поступить так, как решила сестра. Мать заговорила, чуть не плача: «Ну как я предложу брату не приходить? Он так настойчиво требовал вчера отказа жениху, а тут и его самого велят не принимать! Да он нарочно придёт, как узнает, и... что тогда будет?»
Дамы оделись. Перчатки на сестре были не только заношенные, но даже изодранные, что заметил Разумихин, а между тем эта явная бедность костюма даже придавала обеим дамам вид какого-то особенного достоинства, что всегда бывает с теми, кто умеет носить бедное платье.
Боже мой! — воскликнула Пульхерия Александровна, — думала ли я, что буду бояться свидания с сыном, с моим милым, милым Родей, как теперь боюсь!.. Я боюсь, Дмитрий Прокофьич!
Они вышли на улицу. Дамы потихоньку пошли за отправившимся по лестнице вперёд Разумихиным, и когда уже поровнялись в четвёртом этаже с хозяйкиною дверью, то заметили, что хозяйкина дверь отворена на маленькую щёлочку и что два быстрые чёрные глаза рассматривают их обеих из темноты. Когда же взгляды встретились, то дверь вдруг захлопнулась, и с таким стуком, что мать чуть не вскрикнула от испуга.
За основу пересказа взято издание романа из 6-го тома полного собрания сочинений Достоевского в 30 томах (Л.: Наука, 1973).