Преступление и наказание (Достоевский)/Часть 2/Глава 3
из цикла «Преступление и наказание. Часть 2»
Очень краткое содержание[ред.]
Петербург, ≈1860-е годы. После нескольких дней лихорадки с бредом Раскольников пришёл в себя в своей каморке. У постели стояли служанка и артельщик, принёсший тридцать пять рублей от его матери.
_-_%D0%A0%D0%B0%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2.jpg)
Вскоре пришёл его друг Разумихин.
_-_%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D1%83%D0%BC%D0%B8%D1%85%D0%B8%D0%BD.jpg)
Он заставил больного подписать расписку, накормил супом и рассказал, как разыскал его и уладил дело с долговым векселем хозяйки.
Когда все ушли, Раскольников в панике вскочил с постели:
Господи! скажи ты мне только одно: знают они обо всём или ещё не знают? А ну как уж знают и только прикидываются, дразнят, покуда лежу, а там вдруг войдут и скажут, что всё давно уж известно...
Он проверил улики — обрывки бахромы в золе печки лежали нетронутыми. Выпив пива, уснул. Вечером Разумихин принёс новую одежду — фуражку, панталоны и сапоги, а затем явился доктор Зосимов.
Подробный пересказ[ред.]
Деление на разделы — условное.
Раскольников приходит в сознание[ред.]
Раскольников болел несколько дней. Это было не полное беспамятство, а лихорадочное состояние с бредом и полусознанием. Многое он потом припомнил.
То казалось ему, что около него собирается много народу и хотят его взять и куда-то вынести, очень об нём спорят и ссорятся. То вдруг он один в комнате, все ушли и боятся его, и только изредка чуть-чуть отворяют дверь посмотреть на него, грозят ему, сговариваются об чём-то промеж себя, смеются и дразнят его. Он часто помнил подле себя прислугу, различал и ещё одного человека, очень будто бы ему знакомого, но кого именно — никак не мог догадаться и тосковал об этом, даже и плакал. Иной раз казалось ему, что он уже с месяц лежит; в другой раз — что всё тот же день идёт.
Но об *том* — об *том* он совершенно забыл; зато ежеминутно помнил, что об чём-то забыл, чего нельзя забывать, — терзался, мучился... впадал в бешенство или в ужасный, невыносимый страх.
Тогда он порывался с места, хотел бежать, но всегда кто-нибудь его останавливал силой, и он опять впадал в бессилие и беспамятство. Наконец он совсем пришёл в себя. Произошло это утром, в десять часов. В этот час утра, в ясные дни, солнце всегда длинною полосой проходило по его правой стене и освещало угол подле двери.
Артельщик приносит деньги от Вахрушина[ред.]
У постели Раскольникова стояла прислуга и ещё один человек, очень любопытно его разглядывавший и совершенно ему незнакомый. Это был молодой парень в кафтане, с бородкой, и с виду походил на артельщика.
Из полуотворённой двери выглядывала хозяйка. Раскольников приподнялся и спросил, кто это. Настасья сказала, что он очнулся. Догадавшись, что он очнулся, хозяйка, подглядывавшая из дверей, тотчас же притворила их и спряталась. Она и всегда была застенчива и с тягостию переносила разговоры и объяснения.
В эту минуту опять отворилась дверь настежь, и, немного наклонившись, потому что был высок, вошёл друг Раскольникова.
Он закричал, входя, что это морская каюта, всегда лбом стукается. Артельщик пришёл по делу из конторы купца Шелопаева. Через купца Вахрушина, по просьбе матери Раскольникова, ему прислали тридцать пять рублей. Артельщик попросил расписаться в книге. Раскольников сначала отказывался подписывать, но потом взял перо и расписался. Артельщик выложил деньги и удалился.
Разумихин кормит Раскольникова и рассказывает о событиях[ред.]
Разумихин спросил, хочет ли Раскольников есть. Тот ответил утвердительно. Настасья принесла вчерашний суп с картофелем и крупой, а также чай. К супу явились две ложки, две тарелки и весь прибор. Скатерть была чистая. Разумихин попросил Настасью, чтобы хозяйка откомандировала две бутылочки пива.
Раскольников дико и с напряжением продолжал приглядываться. Тем временем Разумихин пересел к нему на диван, неуклюже, как медведь, обхватил левою рукой его голову и правою поднёс к его рту ложку супу, несколько раз предварительно подув на неё, чтоб он не обжёгся. Раскольников с жадностию проглотил одну ложку, потом другую, третью. Но поднеся несколько ложек, Разумихин вдруг приостановился и объявил, что насчёт дальнейшего надо посоветоваться с доктором.
Вошла Настасья, неся две бутылки пива. Разумихин пересел на свой стул, придвинул к себе суп, говядину и стал есть с таким аппетитом, как будто три дня не ел. Он пробормотал, что у Раскольникова теперь каждый день так обедает, и это всё хозяйка, от всей души его чествует. Он тотчас же распорядился, налил чаю, потом налил ещё другую чашку, бросил свой завтрак и пересел опять на диван. По-прежнему обхватил он левою рукой голову больного, приподнял его и начал поить с чайной ложечки чаем, опять беспрерывно и особенно усердно подувая на ложку.
Но по какой-то странной, чуть не звериной хитрости ему вдруг пришло в голову скрыть до времени свои силы, притаиться... а между тем выслушать и выведать, что такое тут происходит?
Впрочем, он не совладал с своим отвращением: схлебнув ложек десять чаю, он вдруг высвободил свою голову, капризно оттолкнул ложку и повалился опять на подушку. Под головами его действительно лежали теперь настоящие подушки — пуховые и с чистыми наволочками; он это тоже заметил и взял в соображение.
Новая одежда для Раскольникова[ред.]
Разумихин начал рассказывать, как искал Раскольникова. Когда тот таким мошенническим образом удрал от него и квартиры не сказал, его вдруг такое зло взяло, что он положил его разыскать и казнить. В тот же день и приступил. Ходил, расспрашивал. Теперешнюю квартиру он забыл, впрочем, никогда и не помнил, потому что не знал. Пошёл в адресный стол, и в две минуты его там разыскали. Как только нагрянул сюда, тотчас же со всеми делами Раскольникова познакомился. Познакомился и с полицейским письмоводителем, и с хозяйкой.
Разумихин хотел сначала здесь электрическую струю повсеместно пустить, так чтобы все предрассудки в здешней местности разом искоренить; но хозяйка победила. Он никак и не ожидал, чтоб она была такая милая. Раскольников молчал, хотя ни на минуту не отрывал от него своего встревоженного взгляда, и теперь упорно продолжал глядеть на него. Разумихин продолжал, что хозяйка совсем не так глупа, как с первого взгляда можно предположить, и не умна — совершенно неожиданный характер.
Раскольников один: паника и страх разоблачения[ред.]
Разумихин стал развязывать узел с одеждой, которым, видимо, чрезвычайно интересовался. Он вынул довольно хорошенькую, но в то же время очень обыкновенную и дешёвую фуражку и позволил примерить. Раскольников отмахивался брюзгливо. Разумихин воскликнул торжественно, что она как раз по мерке. Он достал серые панталоны из лёгкой летней шерстяной материи, жилетку, сапоги и бельё. Всё это дело сердечно велось. Разумихин настаивал, что нужно переменить бельё, и, несмотря на сопротивление Раскольникова, он всё-таки переменил ему бельё.
Это, брат, веришь ли, у меня особенно на сердце лежало. Потому, надо же из тебя человека сделать. Приступим: сверху начнём. Видишь ли ты эту каскетку? — начал он, вынимая из узла... фуражку.
Раскольников повалился на изголовье и минуты две не говорил ни слова. Он спросил, из каких денег это всё куплено. Разумихин ответил, что из его же собственных — давеча артельщик был от купца, мать прислала. Раскольников после долгой и угрюмой задумчивости проговорил, что теперь помнит. Дверь отворилась, и вошёл высокий и плотный человек. Разумихин крикнул, обрадовавшись, что это наконец-то доктор.
Возвращение Разумихина и прибытие Зосимова[ред.]
Разумихин встал со стула и схватился за фуражку, собираясь уходить. Раскольников спросил, о чём он бредил. Разумихин ответил, что о бульдоге каком-то, да о серёжках, да о цепочках каких-то, да о Крестовском острове, да о дворнике каком-то, да о полицейских чиновниках много было говорено. Кроме того, собственным носком очень даже интересовался. Разумихин взял тридцать пять рублей, из них десять забрал, а часика через два обещал представить отчёт. Тем временем обещал дать знать доктору. Настасье велел почаще наведываться.
Едва только затворилась за ним дверь, больной сбросил с себя одеяло и как полоумный вскочил с постели. Со жгучим, судорожным нетерпением ждал он, чтоб они поскорее ушли, чтобы тотчас же без них и приняться за дело. Но за что же, за какое дело? — он как будто бы теперь, как нарочно, и забыл.
А, вспомнил: бежать! скорее бежать, непременно, непременно бежать! Да... а куда? А где моё платье? Сапогов нет! Убрали! Спрятали! Понимаю! А, вот пальто — проглядели! Вот и деньги на столе...
Он стоял среди комнаты и в мучительном недоумении осматривался кругом. Вдруг, как бы вспомнив, бросился он к углу, где в обоях была дыра, начал всё осматривать, запустил в дыру руку, пошарил, но и это не то. Он пошёл к печке, отворил её и начал шарить в золе: кусочки бахромы от панталон и лоскутья разорванного кармана так и валялись, как он их тогда бросил, стало быть, никто не смотрел. Тут вспомнил он про носок. Правда, вот он на диване лежит, под одеялом, но уж до того затёрся и загрязнился с тех пор, что уж, конечно, никто ничего не мог рассмотреть.
Он схватил бутылку, в которой ещё оставалось пива на целый стакан, и с наслаждением выпил залпом, как будто потушая огонь в груди. Но не прошло и минуты, как пиво стукнуло ему в голову, а по спине пошёл лёгкий и даже приятный озноб. Он лёг и натянул на себя одеяло. Мысли его, и без того больные и бессвязные, стали мешаться всё больше и больше, и вскоре сон, лёгкий и приятный, обхватил его. С наслаждением отыскал он головой место на подушке, плотнее закутался мягким ватным одеялом и заснул глубоким, крепким, целебным сном.
Проснулся он, услыхав, что кто-то вошёл к нему, открыл глаза и увидал Разумихина, отворившего дверь настежь и стоявшего на пороге, недоумевая: входить или нет? Раскольников быстро привстал на диване и смотрел на него, как будто силясь что-то припомнить. Разумихин крикнул вниз Настасье, чтобы тащила узел, и сказал, что сейчас отчёт получит. Раскольников спросил, который час. Разумихин ответил, что лихо поспал: вечер на дворе, часов шесть будет. Он уж часа три его ждёт. К доктору два раза наведывался: нет дома. Раскольников задумался. Как во сне ему мерещилось давешнее. Разумихин стал развязывать узел. Он сказал, что у него особенно на сердце лежало из Раскольникова человека сделать.
За основу пересказа взято издание романа из 6-го тома полного собрания сочинений Достоевского в 30 томах (Л.: Наука, 1973).