Преступление и наказание (Достоевский)/Часть 1/Глава 6
из цикла «Преступление и наказание. Часть 1»
_-_%D0%9E%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%B0_%D0%A71%D0%93%D0%BB6.jpg)
Очень краткое содержание[ред.]
Раскольников, ставший суеверным, увидел в этой встрече мистическое совпадение. В первый раз он посетил процентщицу месяца полтора назад и заложил колечко сестры. По дороге домой он зашёл в трактир и услышал, как студент и молодой офицер за соседним столиком говорят о процентщице.
Студент рассказывал офицеру, что старуха очень богатая, злая и скупая. Свою сводную по отцу младшую сестру, смиренную и пугливую, она заставляла работать на себя, притесняла и била. Своё состояние процентщица завещала не преданной ей сестре, а монастырю, где будут вечно отмаливать её грехи.
Студент начал размышлять, можно ли убить вредную старуху и её деньгами поддержать «тысячу добрых дел и начинаний». Старушонка всё равно скоро умрёт, да и её жизнь «на общих весах» значит не больше, чем «жизнь вши, таракана».
За одну жизнь — тысячи жизней, спасённых от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен — да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой… глупой и злой старушонки?
Порассуждав, студент и офицер решили, что всё это, может, и верно, но сами они убить старуху не смогут.
В голове Раскольникова уже бродили такие же мысли. Этот разговор он воспринял как «предопределение, указание».
После встречи с сестрой процентщицы на площади Раскольников проспал почти сутки. Проснувшись, он подготовился: пришил к подкладке своего летнего пальто петлю для топора, достал упакованные заранее деревяшку и железку — пакет по форме напоминал серебряную папиросочницу, и Раскольников рассчитывал, что старуха отвлечётся, разворачивая его. Он собирался совершить убийство хладнокровно, не оставляя улик.
Украв в дворницкой топор, Раскольников отправился к процентщице. Он сумел незаметно миновать двор, проскользнуть в подъезд и подняться на четвёртый этаж. Позвонив несколько раз, Раскольников услышал, как старуха отпирает дверь.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Суеверия Раскольникова[ред.]
Много позже Раскольников случайно узнал, зачем торговцы-лотошники приглашали к себе Лизавету. Та перепродавала поношенную одежду, брала небольшую комиссию и была очень честной. В тот раз приезжая обедневшая семья хотела продать женские вещи, и лотошники порекомендовали Лизавету.
В этом не было ничего необычного, но Раскольников в последнее время стал суеверным и во всём видел «некоторую как бы странность, таинственность, как будто присутствие каких-то особых влияний и совпадений». Эта черта осталась с ним надолго.
Взгляд в прошлое: странное совпадение[ред.]
Ещё зимой знакомый дал ему адрес процентщицы Алёны Ивановны на случай, если понадобится что-то заложить. Тогда у Раскольникова ещё была кое-какая работа, он вспомнил об Алёне Ивановне месяца за полтора до описываемых событий и решил заложить отцовские часы и маленькое золотое колечко — подарок сестры.
Сначала Раскольников отнёс старухе-процентщице колечко и с первого взгляда почувствовал к ней «непреодолимое отвращение». На обратном пути он зашёл в трактир.
Он спросил чаю, сел и крепко задумался. Странная мысль наклёвывалась в его голове, как из яйца цыплёнок, и очень, очень занимала его.
Рядом с Раскольниковым, за соседним столиком, сидели незнакомый студент и молодой офицер. По странному совпадению, студент рассказывал офицеру о процентщице Алёне Ивановне. Раскольников прислушался и узнал, что старуха очень богатая, злая и капризная, денег «даёт вчетверо меньше, чем стоит вещь», дерёт огромные проценты и при малейшей просрочке продаёт заложенное имущество.
Бедная Лизавета[ред.]
Затем студент рассказал, что старуха постоянно бьёт свою сестру Лизавету, которая раза в два больше неё. Раскольников узнал, что старуха и Лизавета — сводные сёстры по отцу, родились от разных матерей. Эта рослая старая дева боялась свою маленькую и высохшую сестру и не смела работать на себя.
Она работала на сестру день и ночь, была в доме вместо кухарки и прачки и, кроме того, шила на продажу, даже полы мыть нанималась, и всё сестре отдавала.
Старуха уже написала завещание, по которому не оставляла сестре ничего, кроме старой мебели, а все деньги завещала монастырю «на вечный помин души», и Лизавета знала об этом.
Лизавета была не чиновницей, как Алёна Ивановна, а мещанкой. Несмотря на огромный рост и нескладную фигуру, она не была уродливой — её доброе лицо, глаза и улыбка привлекали мужчин, и она «поминутно была беременна». Студенту она тоже нравилась. Он с жаром заявил, что убил и ограбил бы старуху без зазрения совести.
Философия студента[ред.]
Услышав это, Раскольников вздрогнул, а студент продолжал рассуждать. Он считал, что жизнью ничтожной, злой, больной и никому не нужной старухи, которая «сама не знает, для чего живёт», можно пожертвовать, чтобы помочь десяткам молодых и здоровых людей, спасти их от нищеты и разврата.
Убей её и возьми её деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству…: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел?
Затем студент сказал, что уважает такие понятия как «долг, совесть», но считает, что люди неправильно их понимают. Однако, когда офицер спросил, сможет ли студент сам убить старуху, тот признался, что не сможет и рассуждает об этом «для справедливости». Офицер возразил: если студент сам не решается на поступок, никакой справедливости тут нет.
Рождение идеи[ред.]
Приятели ушли, оставив Раскольникова в сильном волнении, ведь он услышал этот разговор именно в тот момент, «когда в собственной голове его только что зародились… такие же точно мысли». Впоследствии это совпадение всегда казалось ему странным.
Этот ничтожный, трактирный разговор имел чрезвычайное на него влияние при дальнейшем развитии дела: как будто действительно было тут какое-то предопределение, указание…
- Почему Достоевский, нарушая хронологическую последовательность событий в романе, сообщает нам о разговоре студента и офицера в трактире перед самым преступлением Раскольникова?
Суровое настоящее: лихорадка и видения[ред.]
Вернувшись домой с Сенной площади, Раскольников целый час неподвижно сидел на диване, думая о Лизавете, её разговоре с торговцами и своём замысле. Стемнело, но свечи у него не было, да он и не думал зажигать свет. Вскоре его опять охватил озноб и началась нервная лихорадка, он лёг и провалился в крепкий свинцовый сон.
Утром служанка принесла хлеба, чаю и с трудом разбудила Раскольникова. Тот есть не захотел, отвернулся к стенке и снова уснул. Днём служанка пришла снова, принесла супа, растолкала Раскольникова, отругала его за то, что тот спит весь день, но ответа не добилась и ушла.
Раскольников немного поел и снова лёг. У него болела голова, потом начались странные видения. Ему казалось, что он находится в Египте, в оазисе посреди пустыни, рядом, под пальмами, отдыхает караван верблюдов, а он пьёт холодную чистую воду из ручья.
Раскольников начинает действовать[ред.]
Вдруг Раскольников «ясно услышал, что бьют часы». Он вскочил с дивана, на цыпочках подошёл к двери, открыл её и прислушался, но на лестнице было тихо и пусто. Раскольникову показалось «дико и чудно», что он проспал почти сутки, уже пробило 6 вечера, а он «ничего не сделал, ничего не приготовил».
Раскольников начал действовать. Из тесьмы от старой рубашки он сделал петлю и трясущимися руками пришил её к пальто изнутри, под левую мышку. Петля была предназначена для топора, который теперь можно будет спокойно нести под пальто, не придерживая рукой.
Затем Раскольников достал заранее приготовленный фальшивый заклад — деревянную дощечку и гладкую железную полоску, завёрнутые в бумагу и перевязанные бечёвкой с хитрым узлом. По форме свёрток напоминал серебряную папиросочницу, которую он обещал принести старухе. Раскольников рассчитывал, что Алёна Ивановна начнёт развязывать узел и отвлечётся.
Размышления о психологии преступников[ред.]
Убить старуху Раскольников решил именно топором — «на нож, и особенно на свои силы он не надеялся».
Заметим кстати одну особенность по поводу всех окончательных решений, уже принятых им… чем окончательнее они становились, тем безобразнее, нелепее, тотчас же становились и в его глазах.
Раскольников никогда не верил, что сможет воплотить свои замыслы в жизнь и вполне мог отказаться от готового, детально разработанного плана. Но в этом деле оставалось много нерешённых проблем, и он продолжал действовать почти машинально.
Он много размышлял, «почему так легко отыскиваются и выдаются почти все преступления», и пришёл к выводу, что чаще всего преступник сам выдаёт себя, потому что у него происходит «затмение рассудка и упадок воли». Раскольников твёрдо решил, что с ним это не произойдёт, потому что «задуманное им — „не преступление“».
Орудие убийства[ред.]
Топор Раскольников рассчитывал украсть на кухне — служанка часто выбегала то в лавку, то к соседям, «а дверь всегда оставляла настежь». Но на этот раз она была дома.
Раскольников прошёл мимо кухни и вышел во двор. При мысли, что потерян уникальный шанс, его охватила «тупая, зверская злоба». Вдруг в пустой каморке дворника он увидел топор, схватил его, спрятал под пальто и неспешно вышел со двора.
Раскольников идёт убивать[ред.]
По дороге к дому старухи Раскольников жалел, что не сменил приметную шляпу на фуражку. Вопреки ожиданиям, он совсем не боялся, напротив, его занимали посторонние мысли о фонтанах и садах, которые могли бы украсить город.
«Так, верно, те, которых ведут на казнь, прилепливаются мыслями ко всем предметам, которые им встречаются на дороге», — мелькнуло у него в голове… как молния; он сам поскорей погасил эту мысль…
У дома Алёны Ивановны ему повезло — во двор как раз въехал огромный воз сена, под прикрытием которого он незаметно проскользнул в ворота и зашёл в подъезд.
Лестница была пуста, только дверь квартиры на втором этаже была распахнута, но работавшие там маляры даже не оглянулись. Раскольников поднялся на четвёртый этаж и несколько раз позвонил в дверь. Подозрительная старуха долго не открывала, видимо, прислушивалась за дверью. Наконец, Раскольников услышал, как она открывает замок
За основу пересказа взято издание романа из полного собрания сочинений Достоевского в 30 томах (Л.: Наука, 1973).