Планета людей (Сент-Экзюпери)
Очень краткое содержание[ред.]
Рассказчик — лётчик почтовой авиалинии — размышляет о том, что самолёт открывает человеку истинное лицо земли и смысл его собственного существования.
Он вспоминает первые годы работы на линии Тулуза — Дакар, наставления опытных пилотов, свой первый ночной рейс. Перед вылетом товарищ Гийоме посвящает его в тайны испанского маршрута: не реки и горы важны на карте, а три апельсиновых дерева у Гуадикса и ручеёк у Мотриля, способный погубить самолёт. Так рождается особое знание — не географическое, а человеческое.
Рассказчик чтит память лётчика Мермоза, который первым пересёк Южную Атлантику, покорил Анды и ночные рейсы, а однажды просто не вышел на связь над океаном. Гийоме, потерпев крушение в Андах, пять дней шёл по снегу без еды и воды, движимый чувством ответственности перед теми, кто его ждал. Рассказчик видит в этом не просто мужество, а высшее человеческое достоинство — сознание своего долга перед другими.
В Сахаре рассказчик узнаёт пустыню изнутри: ночные перелёты над непокорёнными племенами, невольник Барк, мечтающий вернуться в Марракеш и наконец выкупленный на свободу. В 1935 году самолёт рассказчика терпит крушение в Ливийской пустыне. Трое суток без воды он и механик бредут по раскалённым камням, видят миражи, теряют силы — и в последний момент их спасает бедуин.
Когда мы осмыслим свою роль на земле, пусть самую скромную и незаметную, тогда лишь мы будем счастливы... Один лишь Дух, коснувшись глины, творит из неё Человека.
Этой мыслью пронизана вся книга: будь то пастух, солдат или лётчик — человек обретает себя лишь в служении общему делу и в связи с другими людьми.
Подробный пересказ по главам[ред.]
Названия подразделов — условные. Вступление не имеет заголовка в оригинале; название в пересказе — условное.
Вступление. Земля как орудие познания; ночной полёт над Аргентиной[ред.]
Земля помогает нам понять самих себя, как не помогут никакие книги. Ибо земля нам сопротивляется. Человек познаёт себя в борьбе с препятствиями. Но для этой борьбы ему нужны орудия.
Глава 1. Линия[ред.]
В 1926 году рассказчик поступил пилотом на авиалинию компании «Латекоэр», соединявшей Тулузу с Дакаром. Молодые лётчики проходили стажировку, изучали метеорологию и с почтением смотрели на опытных «стариков» — хмурых, немногословных пилотов, которые возвращались из рейсов промокшими и усталыми. За их скупыми рассказами угадывался мир, полный ловушек: отвесные скалы, внезапные вихри, горные хребты в грозовых молниях.
Однажды вечером начальник вызвал рассказчика и сообщил, что завтра тот летит. Накануне первого рейса молодой пилот отправился к своему другу Гийоме, уже знавшему все хитрости трассы.
Гийоме преподал рассказчику необычный урок географии: он не рассказывал об Испании по учебнику, а дарил её дружбу — указывал три апельсиновых дерева у Гуадикса, опасный ручеёк у Мотриля, ферму с хозяевами близ Лорки, стадо баранов на склоне холма. Эти живые подробности занимали на карте больше места, чем целые горные хребты. Рассказчик вышел от друга гордым и взволнованным. Ранним утром он сел в старый автобус вместе с таможенниками и чиновниками, которые ехали на службу. Среди этих людей, погружённых в мелкие будничные заботы, рассказчик ощутил себя воином, готовящимся к бою. Автобус казался ему коконом, из которого он выйдет преображённым. Первый почтовый рейс состоялся, и с тех пор рассказчик работал на линии, постепенно осваивая ночные полёты, грозы и пустыни.
Глава 2. Товарищи[ред.]
Раздел 1. Мермоз: от Сахары до Южной Атлантики; последнее молчание[ред.]
Мермоз был одним из первых, кто проложил авиалинию Касабланка — Дакар через непокорённые районы Сахары. Попав в плен к маврам, он провёл две недели в плену, был выкуплен и снова возил почту над теми же опасными местами. Затем ему поручили разведать трассу через Анды: на самолёте с потолком пять тысяч двести метров он штурмовал семитысячные вершины. Однажды он был вынужден сесть на каменную площадку на высоте четырёх тысяч метров и двое суток пытался выбраться. В итоге самолёт сорвался с края площадки в пропасть, набрал скорость и перелетел через горный барьер. Мермоз покорил Анды, ночные полёты и Южную Атлантику. В 1931 году он впервые доставил почту из Тулузы в Буэнос-Айрес за четверо суток. Двенадцать лет он работал на линии, и однажды над Атлантикой коротко радировал, что выключает правый мотор, — и наступило молчание, которое длилось всё дольше. Товарищи ждали, но Мермоз не вернулся.
Величие всякого ремесла, быть может, прежде всего в том и состоит, что оно объединяет людей: ибо ничего нет в мире драгоценнее уз, соединяющих человека с человеком.
Раздел 2. Гийоме в Андах: пять дней борьбы за жизнь[ред.]
Зимой Гийоме вылетел через Анды и пропал. Пятьдесят часов от него не было вестей. Рассказчик вместе с другим лётчиком пять дней кружил над горами в поисках следов, но безуспешно. На седьмой день пришла весть: Гийоме жив. Рассказчик немедленно вылетел и встретил его на дороге. Гийоме произнёс слова, ставшие для рассказчика символом человеческого величия:
Ей-богу, я такое сумел, что ни одной скотине не под силу. ... Я не знаю ничего благороднее, эти слова определяют высокое место человека в мире, в них – его честь и слава, его подлинное величие.
Гийоме рассказал, как попал в нисходящий поток, потерял высоту и был вынужден кружить над горным озером Лагуна Диаманте, пока не кончилось горючее. Он провёл двое суток в снегу, укрывшись под кабиной, а потом пять дней и четыре ночи шёл через Анды в сорокаградусный мороз без еды, без снаряжения. Он падал и поднимался, боролся с соблазном уснуть навсегда. Однажды он уже лежал ничком в снегу и не хотел вставать, но вспомнил о жене и о том, что страховой полис признает его умершим лишь через четыре года, если тело не найдут. Он поднялся и шёл ещё две ночи и три дня, пока его не подобрали.
Быть человеком – это и значит чувствовать, что ты за всё в ответе. Сгорать от стыда за нищету, хоть она как будто существует и не по твоей вине. Гордиться победой, которую одержали товарищи.
Глава 3. Самолёт[ред.]
Рассказчик размышлял о природе самолёта. Машина — не цель, а орудие, такое же, как плуг крестьянина. Техника не губит человека, просто жизнь меняется слишком стремительно, и люди ещё не успели обжить новый мир. Совершенная машина становится всё проще и незаметнее — как колонна или киль корабля, она обретает первозданную чистоту форм. Совершенство достигается не тогда, когда нечего прибавить, но когда уже ничего нельзя отнять. И за орудием, через него, человек вновь обретает вечную природу — ветер, звёзды, море.
Глава 4. Самолёт и планета[ред.]
Раздел 1. Дороги обманывают: самолёт открывает истинное лицо Земли[ред.]
Дороги веками обманывали людей, огибая бесплодные земли и ведя от родника к роднику. Самолёт летит по прямой и открывает истинное лицо планеты: под тонкой плёнкой жизни — скалы, пески и соль.
Раздел 2. Патагония: застывшая лава, вулканы и одинокий город Пунта-Аренас[ред.]
Летя к Магелланову проливу, рассказчик наблюдал потоки застывшей лавы, сотни кратеров на равнине, а ближе к Пунта-Аренасу — холмы, одетые зелёным ковром. Самый южный город на свете возник на случайной горстке плодородной земли между лавой и льдами. Рассказчик приземлился тихим вечером и, прислонившись к камням фонтана, смотрел на прохожих, ощущая непостижимую замкнутость каждого человека в своём внутреннем мире.
Раздел 3. Сахарское плоскогорье: окаменелые ракушки и метеориты[ред.]
Во время полётов над Сахарой рассказчик садился на плоскогорья, покрытые спрессованными ракушками. Однажды он оказался на таком плато первым из людей. Среди девственного песка он заметил чёрный камень — метеорит. Поняв, что на эту скатерть под звёздами могла падать только звёздная пыль, он принялся искать и нашёл ещё несколько таких камней — по одному на гектар, все твёрдые, как чёрный алмаз, — следы древнего огненного ливня.
Раздел 4. Ночь в пустыне: грёзы о доме и притяжение родной планеты[ред.]
Однажды авария забросила рассказчика в сердце песчаной пустыни. Лёжа на гребне дюны лицом к звёздному небу, он ощутил всей тяжестью тела притяжение земли — планеты, несущей его сквозь ночь. В этой тишине к нему пришли грёзы о старом доме с тёмными елями, о запахах прихожих, о голосах, звучавших в его стенах, о домоправительнице, неутомимо штопавшей бельё. Рассказчик понял: не пустыня с её вечностью, а эти живые воспоминания и есть настоящая реальность. Земля притягивала его не только физически, но и через память о близких людях.
Глава 5. Оазис[ред.]
Однажды в Аргентине, близ Конкордии, рассказчик совершил вынужденную посадку и был приглашён на ночлег в старый обветшалый дом. Дом оказался настоящим сказочным замком: покоробившиеся панели, изъеденные древоточцем рамы, провалившийся паркет — и при этом всё сверкало чистотой. В доме жили две молодые девушки — дочери хозяев. Они появились молча, с вызовом подали руку и исчезли, словно охраняя запретное царство. За ужином рассказчик узнал, что под столом в дыре в полу живут гадюки, которые по ночам возвращаются домой. Девушки держали игуану, мангусту, лису, обезьяну и пчёл. Они испытующе следили за гостем, словно выносили ему приговор. Рассказчик с восхищением наблюдал за этой зоркой, строгой и чистой юностью, причастной к жизни всего живого мира.
Глава 6. В пустыне[ред.]
Раздел 1. Одиночество на сахарских маршрутах; ночные голоса часовых[ред.]
Три года рассказчик работал на воздушных дорогах Сахары, перелетая от форта к форту. По ночам в Кап-Джуби каждые четверть часа перекликались часовые, и эти голоса, кружившие над пустыней, как чайки, напоминали о таящихся во тьме опасностях. Пустыня открывалась лишь тем, кто сживался с ней: тогда даже далёкий колодец преображал всё вокруг, как любовь преображает дом.
Раздел 2. Форт Нуакшот: старый сержант, который плачет от радости при виде людей[ред.]
Однажды рассказчик вместе с Гийоме и ещё одним товарищем потерпел аварию у форта Нуакшот. Старый сержант, командовавший там пятнадцатью сенегальцами, встретил их со слезами радости: за полгода они были первыми людьми, с которыми можно было поговорить. Он угощал гостей вином и горевал, что в прошлый раз, когда приезжал капитан, у него не осталось ни капли, чтобы чокнуться. Ночью они сидели на террасе форта и смотрели на звёзды, а сержант мечтал вслух о троюродной сестре в Тунисе.
Раздел 3. Порт-Этьен: сад из настоящей земли и предчувствие бури по полёту стрекоз[ред.]
В Порт-Этьене комендант форта с гордостью показывал свой «парк» — три зелёных листика, выросших из земли, привезённой из Франции за четыре тысячи километров. Однажды вечером, готовясь к ночному вылету, рассказчик заметил, что о его фонарик бьются стрекозы и зелёная бабочка. Это было предупреждение: насекомые, вылетевшие из далёких оазисов, означали, что с востока надвигается песчаная буря. Поднявшись на бугор, рассказчик почувствовал едва уловимый вздох восточного ветра и понял, что через несколько минут пустыня взбесится.
Раздел 4. Вожди мавров в Европе: водопад и потрясение от щедрости французского бога[ред.]
Чтобы сбить спесь с непокорных вождей, авиакомпания иногда брала их в воздух и возила во Францию. Трое мавров побывали в Савойе, где провожатый привёл их к водопаду. Для людей, знавших воду лишь как редкую драгоценность пустыни, это зрелище было потрясением. Они застыли перед водопадом и отказывались уходить, ожидая, когда бог устанет от своего расточительства и вода иссякнет. Узнав, что водопад течёт уже тысячи лет, мавры предпочли хранить молчание. Вернувшись, они говорили рассказчику: «Ваш французский бог куда милостивей к французам, чем бог мавров к маврам».
Раздел 5. Кемаль, Муйан и капитан Боннафу: враг как смысл жизни[ред.]
Однажды вечером рассказчик пил чай в шатре у мавра Кемаля и его брата Муйана. Через переводчика Муйан сообщил, что завтра триста ружей выступят против капитана Боннафу.
Боннафу с двумястами полудиких бойцов проникал в непокорённые районы, угонял верблюдов и вынуждал племена вступать в бой. Мавры ненавидели его и одновременно восхищались им: он принял их правила игры, спал на их камнях, жил под теми же звёздами. Муйан, закутанный в синее покрывало, неподвижный, как статуя, объявил рассказчику, что застрелит его, если встретит вдали от форта, — ведь у французов есть самолёты и Боннафу, но нет истины.
Раздел 6. Барк: покупка раба, его освобождение и первый день свободы в Агадире[ред.]
Каждый вечер невольник мавров по имени Барк просил рассказчика спрятать его в самолёте и отвезти в Марракеш. Четыре года он провёл в рабстве, но не покорился: в его сердце жило незанятое жилище прежнего Мохамеда — пастуха, которого когда-то звали по имени и который перегонял стада по горам Марокко.
Рассказчик вместе с механиками долго торговался с маврами и наконец выкупил Барка. После торжественной церемонии освобождения Барк шесть дней просидел взаперти в бараке, ожидая самолёта. Когда настал час отлёта, он отказался от прежней клички: «Я не Барк. Я Мохамед бен-Лаусин». В Агадире, куда его доставили, Барк весь день бродил по городу, не зная, что делать со свалившейся на него свободой. Он зашёл в арабскую кофейню, потребовал чаю — первый поступок господина, а не раба. Но никто не удивился и не признал в нём воскресшего человека. Тогда Барк набрёл на играющих детей, купил им игрушки, браслеты и расшитые золотом туфли — и раздал всё до последнего. Прослышав о щедром чернокожем боге, к нему сбежалась вся агадирская детвора. Механики дали Барку тысячу франков на первое время, не требуя благодарности. В закатный час, окружённый детьми, Барк впервые почувствовал свой вес на земле — ощутил, что нужен людям.
Раздел 7. Конец эпохи непокорённой пустыни[ред.]
Пустыня постепенно покорялась. Форты и аэродромы лишили её таинственности. Рассказчик с грустью признавал: те, кто придёт после, выроют нефтяные скважины и разбогатеют, но они опоздали — час восторга от нетронутых песков достался первым.
Глава 7. В сердце пустыни[ред.]
Раздел 1. Вылет из Туниса: ночной перелёт через Бенгази в глубь Ливийской пустыни[ред.]
В 1935 году рассказчик летел в Индокитай на рекордное время. Из Туниса он взял курс на Бенгази, заправился и в полночь вылетел над Ливийской пустыней. Впереди лежало более тысячи километров без единого огня, без радио, без ориентиров — только компас и звёзды.
Раздел 2. Облачность, потеря ориентировки и катастрофа на плоскогорье[ред.]
Через три часа полёта самолёт вошёл в облачность. На конце крыла вспыхнул огненный букет — отражение сигнального огня в тумане. Рассказчик снижался, пытаясь выйти из-под облаков. Синоптики обещали попутный ветер, но что-то пошло не так. Механик Прево спал. Рассказчик всматривался в темноту, надеясь увидеть огни Нила. Вдруг впереди мелькнул свет — рассказчик принял его за маяк и потянулся к нему. В следующий миг на скорости двести семьдесят километров в час самолёт врезался в склон пустынного плоскогорья. Машину трясло и колотило, она ползла на брюхе, ломая крылья. Рассказчик и Прево выбрались через вырванные окна и встали в двадцати метрах от обломков. Оба были живы.
Раздел 3. После катастрофы: осмотр обломков, оценка положения, отсутствие воды[ред.]
Осмотрев обломки, рассказчик обнаружил, что самолёт прополз по песку на катках из круглых чёрных камней — это и спасло им жизнь. Баки разбиты, горючее и вода вытекли. Нашлось лишь полтора литра кофе и вина, немного винограда и один апельсин. В Ливийской пустыне с восемнадцатью процентами влажности без воды можно продержаться не более девятнадцати часов. Рассказчик не видел вокруг ни единой травинки. Положение было отчаянным.
Раздел 4. Первый поход: шестьдесят километров в поисках воды, миражи и возвращение[ред.]
На следующий день рассказчик и Прево двинулись на восток. Они шли по чёрным блестящим холмам, оставляя за собой борозду в песке, чтобы найти дорогу назад. Через шесть часов они взобрались на высокий холм и огляделись: вокруг простиралась бесконечная пустыня. Миражи воздвигали крепости и минареты, тёмное пятно вдали казалось рощей, но это была лишь тень облаков. Рассказчик понял, что идти дальше бессмысленно, и повернул назад. Вечером они разожгли огромный костёр из обломков крыла, надеясь, что его заметят с воздуха. Рассказчик смотрел на пламя и думал о тех, кто ждёт его дома, — их тревога казалась ему невыносимее собственной гибели.
Раздел 5. Второй день: попытка собрать росу, галлюцинации, апельсин как высшее счастье[ред.]
На рассвете они собрали с парашютного шёлка немного росы, смешанной с краской и маслом, и выпили — но их вырвало. Последняя надежда рухнула. Рассказчик отправился на разведку один. Он следил за следами песчаной лисицы — фенека, который обходил свои кустики с улитками, не объедая ни один подчистую. Среди окаменелого леса, где чёрные мраморные стволы лежали с начала времён, рассказчик начал видеть миражи: крест на холме, который оказался игрой света, арабский город с минаретами. Он шёл к ним, зная, что это обман, но не в силах остановиться. Вечером, когда миражи угасли, он вернулся к Прево. Единственной радостью того дня стал апельсин, разделённый пополам: рассказчик держал в руке свою половину и думал, что это одна из самых отрадных минут его жизни.
Раздел 6. Третий день: последний переход в бреду, призрачные огни и спасение бедуином[ред.]
На третий день они двинулись на восток-северо-восток, хотя здравый смысл подсказывал иное направление. Рассказчик почти не помнил этого перехода: горло пересохло, перед глазами мелькали искры — предвестники конца. Прево видел озеро и ходил к нему полчаса, но оно отступало. Рассказчик видел трёх арабов с фонарями — но Прево их не видел. Ночью рассказчик лежал, засыпанный песком, и писал последнее письмо. Он думал о тех, кто ждёт его, и понимал: не собственная смерть невыносима, а горе близких. На рассвете парашютный шёлк оказался сухим. Они встали и пошли. Вдруг вдали появился бедуин на верблюде. Рассказчик и Прево кричали, но голоса у них почти пропали. Бедуин медленно обернулся, увидел их и пошёл навстречу. Он положил им руки на плечи, уложил на песок и дал воды.
Раздел 7. Вода! Размышления о её ценности и о человеке как брате всех людей[ред.]
Вода! У тебя нет ни вкуса, ни цвета, ни запаха, тебя не опишешь... Ты не просто необходима для жизни, ты и есть жизнь. ... Ты – величайшее в мире богатство, но и самое непрочное...
Рассказчик думал о бедуине-спасителе: он никогда не видел их прежде, но сразу признал в них людей, нуждающихся в помощи. В этом незнакомом кочевнике рассказчик узнал всех людей на свете — возлюбленного брата. Спасение пришло не от техники и не от организации поисков, а от простого человека, который протянул руку.
Глава 8. Люди[ред.]
Раздел 1. Испанский фронт: капитан и солдаты в ночь перед атакой[ред.]
Во время гражданской войны в Испании рассказчик побывал на фронте под Мадридом как журналист. Вечером он обедал в бомбоубежище с молодым капитаном, которому по телефону передали приказ о ночной атаке. Капитан спокойно сказал сержанту: «Мы с тобой пойдём первыми» — и предложил выпить коньяку. Солдаты играли в шахматы, балагурили, разыгрывали пантомиму с бутылкой. Будильник на этажерке отсчитывал время до атаки.
Раздел 2. Пробуждение сержанта и смысл жертвы; о том, что объединяет людей[ред.]
Рассказчик наблюдал, как будили сержанта — бывшего скромного счетовода из Барселоны, ставшего добровольцем. Тот спал тяжёлым сном, не желая возвращаться в мир с его атаками и смертью. Его осторожно приподняли за голову, и он проснулся — и улыбнулся. Рассказчик задумался: что нашёл этот человек на фронте? Не политику и не идеологию, а братство. Товарищ позвал его — и он пошёл. Здесь, среди людей, готовых умереть друг за друга, бывший одинокий счетовод стал человеком, приобщился к большому миру.
Раздел 3. О единстве через общее дело; бессмысленность войны и ненависти; истина человека[ред.]
Истина человека – то, что делает его человеком. Кто изведал такое благородство человеческих отношений, такую верность правилам игры, уважение друг к другу, что превыше жизни и смерти...
Рассказчик размышлял: люди повсюду стремятся к одному и тому же, хотя называют это разными словами. Тот, кто нашёл братство среди анархистов, умрёт за анархию; тот, кто охранял монахинь, умрёт за церковь. Война не прибавляет ничего к радости общего движения к цели — она лишь разрушает то, ради чего будто бы ведётся. Мы все — команда одного корабля, уносимые одной планетой. Истина не в доказуемых теориях, а в том, что делает мир проще и объединяет людей. Тот, кто работает киркой, хочет, чтобы каждый удар имел смысл. Двести миллионов европейцев прозябают в бессмысленном труде и рады бы возродиться для настоящей жизни.
Раздел 4. Польские рабочие в поезде и маленький Моцарт, которому не дали состояться[ред.]
Однажды ночью в поезде рассказчик прошёл по вагонам третьего класса, где спали сотни польских рабочих, высланных из Франции. Измятые, бесформенные тела, тяжёлые головы на жёстких скамьях. Среди них рассказчик увидел спящего мальчика с прекрасным лицом — маленького Моцарта, обещание и надежду. Но этому ребёнку не суждено было стать музыкантом: тот же чудовищный пресс нищеты и безысходности, что исковеркал его родителей, исковеркает и его.
Меня мучит забота садовника. Меня мучит не вид нищеты... Мучительно не уродство этой бесформенной, измятой человеческой глины. Но в каждом из этих людей, быть может, убит Моцарт.