Ольга Сур (Куприн)
Очень краткое содержание[ред.]
Киев, конец XIX века. Клоун Таити Джеретти рассказал историю о цирке папаши Сура. Это был известный цирк с талантливыми артистами. Младшая дочь директора работала наездницей.
Её старший брат Альберт после травмы остался хромым, но продолжал руководить репетициями и ставить пантомимы. Однажды на репетиции Ольга никак не могла выполнить номер с прыжком в обруч. Альберт хлестнул её шамбарьером по ноге, чтобы подтолкнуть к прыжку. Тринадцатилетний музыкант Джеретти, влюблённый в Ольгу, захотел отомстить Альберту.
Вот в этот-то момент я вытащил из кармана мой... перочинный ножик. Но напрасно я старался открыть лезвие... И, конечно, только эта заминка спасла жизнь милому, доброму Альберту Суру.
В Ольгу были влюблены все, включая скромного артиста Пьера.
Пьер посватался к Ольге, но старый Сур жестоко высмеял его. Ольга посоветовала Пьеру изобрести новый номер. Через год Пьер вернулся под именем Никаноро Нанни с номером «Легче воздуха» — он прыгал с трамплина, бросал в полёте гири и взмывал вверх. Номер восхищал знатоков, но публика оставалась равнодушной. Пьер снова исчез. Ольга вышла замуж за грека, который не был цирковым артистом.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Цирк папаши Сура и его семья[ред.]
Эту цирковую историю рассказал клоун своему приятелю, писателю, ещё до революции и войны. Речь шла о цирке папаши Сура — очень известном в России заведении. Сначала цирк долго ездил из города в город, разбивая полотняное шапито на базарных площадях, но потом прочно обосновался в Киеве, на Васильковской улице, в постоянном деревянном здании.
Старик Сур знал своё дело отлично, и рука у него была счастливая: цирк всегда был полон, а артистов он умел ангажировать первоклассных. Достаточно вспомнить Марию Годфруа, Джемса Кука, Антонио Фосса, обоих Дуровых и прочих. Всё семейство Сур было очень талантливо. Младшая дочь Ольга — грациозная наездница, старшая Марта — высшая школа езды, младший сын Рудольф прекрасно работал малабриста, то есть жонглировал на галопирующей лошади всевозможными предметами, вплоть до горящих ламп.
Старший сын Альберт занимался исключительно дрессировкой лошадей. Раньше он неподражаемо работал жокея, но случилось несчастье — неловкий каскад с лошади за барьер, и Альберт сломал ногу. Мамаша Сур обратилась к известному городскому врачу, нога срослась неправильно, и Альберт остался на всю жизнь хромым. Но он был настоящей душой цирка.
Пусть он хромал, но он был настоящей душой цирка. Когда... он... ходил с шамбарьером в центре манежа, то и артисты и лошади чувствовали, как легко работать, если темп находится в твёрдой руке Альберта.
Репетиция Ольги и удар бича[ред.]
Рассказчик хорошо помнил то утро. В пустом цирке было полутемно, свет падал только сверху из стеклянного купола. Ольга в простой юбочке и серых чулочках репетировала с Альбертом. Семья музыкальных клоунов Джеретти, включая тринадцатилетнего мальчика, сидела в первом ряду паркета, дожидаясь своей очереди. Ольге всё не задавался один номер. Она должна была, стоя на панно, сделать подряд два пируэта, а затем прыжок в обруч. Всего четыре темпа короткого лошадиного галопа. Но в этот несчастный день самая пустячная работа не ладилась.
Я слышу повелительное, толкающее, точно удар, allez! — и одновременно вижу, как тонкий конец шамбарьера обвился вокруг стройной Ольгиной икры и дёрнулся назад. Ольга громко и коротко закричала.
В этот момент тринадцатилетний мальчик вытащил из кармана свой только что купленный перочинный ножик, намереваясь зарезать Альберта. Но пружина была нова и упорно не поддавалась его усилиям. Пока он возился с ножиком, итальянская кровь перестала бурлить, и к нему вернулось сознание. Ольга между тем делала круг за кругом, всё свободнее и веселее.
Пьер и его безнадёжная любовь к Ольге[ред.]
В Ольгу были влюблены все: весь состав цирка, все посетители, весь город Киев, не исключая и тринадцатилетнего мальчишку. Но как же он мог догадаться, что в Ольгу влюблён — и влюблён навеки — незаметный артист из униформы, мсье Пьер. В цирковом порядке он был почти ничто. Им затыкали конец вечера: оркестр играл галоп в бешеном темпе, а артист вольтижировал. Публика уже вставала, надевала шубы и торопилась выйти. Цирковые давно уже поняли Пьерову болезнь.
Сватовство Пьера и унизительный отказ старого Сура[ред.]
Однажды утром, во время репетиции, Пьер наскоро перекрестился и пошёл к самому Суру в его директорский кабинет: «Господин директор, я имею честь просить у вас руку и сердце вашей младшей дочери, мадемуазель Ольги». Старый Сур от великого изумления выронил одновременно и перо, и длинную вонючую австрийскую сигару. Он позвал свою старую жену и велел Пьеру повторить.
Старый Сур говорил ничтожному Пьеру на «вы» — это был зловещий признак. Так сытый и опытный кот подолгу играет с мышью, полумёртвой от ужаса. Старый Сур очень долго пиявил, язвил и терзал бедного Пьера едкими, злыми словами. Наконец он сказал: «Ну, я понимаю, если бы у тебя было громкое цирковое имя или если бы ты изобрёл один из тех замечательных номеров, которые артисту дают сразу и славу и деньги. Но у тебя для этого слишком глупая голова. Поэтому — вон!» Бедный Пьер с похолодевшим сердцем выскочил из директорского кабинета. Но тут в темноте циркового коридора нежная женская рука легла ласково на его руку. «Я всё слышала, — сказала ему на ухо Ольга. — Не отчаивайтесь, Пьер. Говорят, что любовь делает чудеса. Вот, назло папе, возьмите и выдумайте совсем новый номер, самый блестящий номер, и тогда с вами будут говорить иначе».
Возвращение Никаноро Нанни с номером Легче воздуха[ред.]
После этого происшествия Пьер внезапно пропал из цирка. Никому из товарищей он не писал. Начали его понемногу забывать. А через год, в разгаре зимнего сезона, он опять приехал в Киев и предложил старому Суру ангажировать его на новый номер, который назывался довольно странно: «Легче воздуха». Только теперь он не звался бледным именем Пьера; его имя стало Никаноро Нанни, и оно красовалось на всех заграничных афишах большими буквами. Отзывы были так восторженны, что хитрый Сур не устоял: подписал контракт. Номер был, на неопытный взгляд, как будто простой. На высоте двух хороших человеческих ростов строилась неширокая площадка для разбега; она оканчивалась американским ясеневым трамплином, а на другой стороне манежа укреплялся обыкновенный бархатный тамбур. Никаноро Нанни брал в каждую руку по двадцатипятифунтовой гире, затем делал короткий, но быстрый разбег, отталкивался со страшной силой от трамплина и летел прямо на тамбур.
он бросает обе гири, и тут-то, преодолев закон тяжести, ставши внезапно легче... он неожиданно взвивается кверху и потом уж кончает полёт... ощущение какой-то внезапной светлой радости.
Провал номера и замужество Ольги[ред.]
Цирковые многого ждали от этого номера, но просчитались, забыв о публике.
Да, мы многого ждали от этого номера, но мы просчитались, забыв о публике... Знатоки вопили от восторга. Публика оставалась холодна и скучна.
На первом представлении публика, хоть и не поняла ничего, но немного аплодировала, а уж на пятом — старый Сур прервал ангажемент согласно условиям контракта. Спустя много времени стало известно, что и за границей бывало то же самое. Знатоки вопили от восторга, публика оставалась холодна и скучна. Так же, как и Пьер год назад, так же теперь Никаноро Нанни исчез бесследно и беззвучно из Киева, и больше о нём не было вестей. А Ольга Сур вышла замуж за грека Лапиади, который был вовсе не королём железа, и не атлетом, и не борцом, а просто греческим арапом, наводившим марафет.