Огонь и снег (Шамякин)

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🔥

Шамякин, Иван Петрович

Огонь и снег

бел. Агонь і снег · 1959

Краткое содержание повести
из цикла «Тревожное счастье»

Оригинал читается за 243 минут

Микропересказ

Молодой зенитчик вёл дневник. Отомстив офицеру за гибель друга, он был сослан на дальний пост. В тяжёлом бою солдат получил страшное ранение, но выжил и решил уйти к партизанам искать семью.

Очень краткое содержание

Заполярье, июнь 1941 года. Молодой курсант зенитной батареи узнаёт о начале войны и начинает вести дневник.

Пётр Андреевич Шапетович — рассказчик; молодой солдат-зенитчик, 21 год, белорус, выпускник автодорожного техникума, женат, имеет дочь; искренний, рефлексирующий, эмоциональный, смелый.

Первые бои с немецкими самолётами над Мурманском обнажили неопытность расчётов: орудия молчали, снаряды заклинивало, бойцы прятались в укрытия. Шапетович с трудом преодолевал страх, но постепенно учился воевать. Его лучший друг, эрудит Семён Песоцкий, в первый же день войны был несправедливо обвинён в пораженчестве и исключён из комсомола — за то, что трезво оценивал силу противника.

Шапетовича назначили командиром орудийного расчёта на другой батарее. В первом же бою он сбросил с сиденья струсившего наводчика и сам поймал цель — вражеский самолёт упал на сопку. Расчёт признал нового командира. Батарея отражала налёты почти ежедневно, город горел, гибли товарищи. Когда рядом с позицией упала неразорвавшаяся бомба, Песоцкий и бывший обидчик вдвоём отнесли её в болото.

Зимой пришло известие о контрнаступлении под Москвой.

«...В итоге начатого наступления обе эти группировки разбиты и спешно отходят, бросая технику, вооружение и неся большие потери…» «Победа! Победа!» — застучало сердце так сильно, что даже болью отдалось в висках.

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 212 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Вскоре Песоцкий погиб: командир взвода оставил его одного на морозе во время перехода. Шапетович, убеждённый в умышленном убийстве, избил офицера и был отправлен на дальний наблюдательный пост. Там он нёс службу с тремя пожилыми бойцами. Однажды ночью на пост вышел финский лыжный отряд. В неравном бою двое товарищей погибли, сам Шапетович был тяжело ранен. Очнувшись в московском госпитале, он познакомился с белорусским партизаном и загорелся мечтой попасть в отряд — поближе к родной земле, где осталась его семья.

Подробный пересказ

Деление пересказа на главы — условное.

Первые дни войны: страх, первый бой и начало дневника (24–30 июня 1941)

Повесть представляет собой дневник молодого солдата-зенитчика, который он начал вести на третьи сутки после начала Великой Отечественной войны — 24 июня 1941 года, находясь на батарее где-то на далёком севере страны.

С первых же строк дневника Пётр признавался в охватившем его страхе смерти и тоске по близким — жене Саше и новорождённой дочери Ленке, оставшимся в Белоруссии.

Саша (Александра) — жена рассказчика, молодая женщина, фельдшер; осталась в оккупированной Белоруссии с новорождённой дочерью; любящая, заботливая; в тексте присутствует заочно.

И страх... тоже заполнил душу с первых же минут. Всё время думаю о смерти. Неужели это конец? В двадцать один год?! Неужели я никогда не вернусь домой, не увижу матери, Саши и моей маленькой дочурки...

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 201 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Первый бой произошёл уже в день начала дневника. Над гидростанцией на реке Туломе появились немецкие самолёты. Батарея оказалась не готова к слаженному огню: прибор управления артиллерийским зенитным огнём не успевал захватывать цели, у одного из орудий заклинило снаряд. Пётр, сидя на месте наводчика, лихорадочно совмещал стрелки, но руки дрожали. Когда пикировщики зашли прямо на батарею, командир скомандовал укрыться, и большинство бойцов попрятались в щели. Командир дивизиона майор поднял Петра из-под лафета и приказал выбить заклиненный патрон банником. Преодолев страх взрыва собственного снаряда, Пётр выполнил приказ — и в этот момент пулемётная очередь с самолёта перебила банник у него в руках. Майор убедился, что курсант цел, и похвалил его выдержку.

Давно ли я любил читать о войне и... тайком мечтал о воинских подвигах, о славе? ... Совсем иной предстала передо мной война — ничего красивого, сплошной ужас. Я думаю: какое это счастье — мир, тишина на земле!

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 210 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

После боя Пётр решил вести дневник — чтобы Саша и дочь когда-нибудь узнали, как он встретил войну. В тот же день он вспомнил события 22 июня: именно он первым на батарее услышал по радио о начале войны и поднял тревогу. На митинге его однокурсник и земляк самоуверенно обещал через неделю маршировать по Берлину, а молодой дальномерщик Семён Песоцкий трезво предупреждал, что война с опытным врагом будет тяжёлой — и был обвинён в пораженчестве и исключён из комсомола.

Семён Песоцкий (Сеня, Эрудит) — лучший друг рассказчика, молодой дальномерщик, только что окончил 10 классов; невысокий, худощавый, с тонким голосом и оттопыренными ушами; умный, начитанный, романтичный.

На новой батарее: первый командирский опыт и столкновение с Кидалой (июль 1941)

В конце июня курсантов распределили командирами орудий на боевые батареи. Петра назначили на вторую батарею, и он добился, чтобы вместе с ним туда направили и Сеню Песоцкого — на дальномер. Командиром батареи оказался старший лейтенант — украинец с добрым крестьянским лицом, простой и весёлый человек, любивший вставлять в речь присловье «японский бог».

Василий Павлович Севченко — командир батареи, старший лейтенант; украинец, с добрым крестьянским лицом, слегка изрытым оспой; простой, весёлый, справедливый, заботливый командир.

Расчёт встретил нового командира настороженно. Первый номер — ефрейтор Муха — сразу обратился к Петру на «ты» и дал понять, что прежний командир учился в университете. В первом же учебном занятии Муха совмещал стрелки приблизительно, а заряжающий Астахов, бывший кузнец, работал неторопливо, но безупречно точно.

Павел Астахов — заряжающий орудия, бывший кузнец Подольского завода; высокий, с длинными руками; спокойный, медлительный, хладнокровный в бою, умный, надёжный.

В первом же настоящем бою Пётр проявил решительность: когда Муха во время пикирования вражеского самолёта спрятал голову под оптику и не реагировал на команды, Пётр сбросил его с сиденья, сам поймал цель и открыл огонь. Астахов заряжал без промедления, и их орудие сбило «Ю-87». Муха разбил щёку о снарядный ящик и хотел жаловаться, но Астахов жёстко осадил его, назвав трусом. После этого боя расчёт признал Петра командиром.

Вскоре на батарею командиром взвода управления прибыл земляк и бывший однокурсник Петра — самоуверенный карьерист, получивший звание младшего лейтенанта.

Степан Кидала — земляк и бывший однокурсник рассказчика, замполит, затем младший лейтенант; высокий, плечистый; самоуверенный, карьерист, завистливый, жестокий, нечестный.

При первой же встрече Кидала назвал Сеню «нацдемчиком» и намекнул на его интерес к немецкому языку. Пётр резко осадил земляка, напомнив, что знание немецкого — не преступление, а невежество — не добродетель. Когда позднее группа задержала сбитого немецкого лётчика, Кидала потребовал снять с пленного часы. Сеня отказался переводить этот приказ, назвав происходящее мародёрством, — и навлёк на себя новую ненависть Кидалы.

Летние воздушные бои над Мурманском; жара, победы и потери (3–22 июля 1941)

С начала июля фашисты усилили налёты на Мурманск и его окрестности. Батарея вела бои почти ежедневно. Город горел — второй день пылали бензосклады, всю окрестность застилал чёрный едкий дым. Все батареи дивизиона стянули к городу, на помощь пришли военные корабли.

Снег и огонь… Огонь и снег… Огонь на земле — от разрывов бомб, бесконечных орудийных залпов. Когда они на некоторое время утихают, снег всё равно продолжает гореть, светиться отблеском пожаров...

Сводки с фронтов приходили всё тревожнее: появлялись новые направления — Минское, Смоленское, Борисовское. Пётр с болью думал о Саше и дочери: письма от жены перестали приходить, а это означало, что враг уже близко к их дому. Единственное письмо, полученное в июле, было написано третьего числа и не содержало ни слова о войне — Саша писала о клевере, пруде и о том, что Ленка вся в отца.

Среди летних боёв особенно запомнились два эпизода. В первом случае одним залпом учебной батареи был уничтожен самолёт, взрыв которого повредил ещё два «юнкерса». Во втором — одинокий советский истребитель «И-16» в неравном бою сбил двух «мессершмиттов», а когда появились ещё четыре вражеских самолёта, лётчик укрылся над батареей: зенитчики открыли заградительный огонь и отогнали врага. Лётчик покружил над батареей, помахал крыльями и улетел. Позднее выяснилось, что это был капитан Сафонов — прославленный ас, чьё имя наводило панику на немецких лётчиков.

В июле батарею перевели на западный берег залива. Здесь зенитчики долбили скалу, строили новые землянки и одновременно тренировались вести огонь по наземным целям — на случай прорыва вражеских танков. Сеня Песоцкий на коротких совещаниях командиров высказывал точные стратегические наблюдения: он первым указал на стратегическое значение Мурманска как незамерзающего порта после заключения советско-английского соглашения. Комбат Севченко подхватывал его мысли и приказывал разъяснять их бойцам. Несмотря на постоянную опасность, в редкие минуты затишья люди читали стихи, пели песни — Севченко даже предложил организовать батарейную самодеятельность.

Осенние бои, военфельдшер Антонина и тайный роман в госпитале (август — ноябрь 1941)

В августе на батарее появилась военфельдшер из санчасти — молодая девушка с острым носиком, серыми живыми глазами и неестественно белыми волосами.

Антонина Васильевна Ромашева (Тоня) — военфельдшер санчасти, молодая девушка; с острым носиком, серыми глазами, неестественно белыми волосами и румянцем; эмоциональная, одинокая, влюбчивая.

Антонина регулярно приходила на батарею, и всякий раз обходила орудие Петра. Она перевязала ему загноившуюся ранку на ноге, расспросила о семье и с сочувствием узнала, что жена и дочь остались на оккупированной территории. Сеня Песоцкий тайно влюбился в неё и признался в этом только Петру, прося хранить тайну. Он говорил, что любовь наполняет его жизнь и даёт силы воевать, даже если она останется безответной.

В конце августа произошёл эпизод, который Пётр долго не решался записать. Два «мессершмитта» сбросили на батарею невзорвавшуюся бомбу. Сеня Песоцкий первым бросился к ней и попытался унести. Кидала, оказавшийся рядом, помог ему — вместе они отнесли смертоносный груз в болотистую низину. Батарея провожала их взглядами, затаив дыхание. Пётр признался другу, что сам не смог заставить себя пойти на помощь, — и мучился стыдом. Сеня же объяснял свой поступок не героизмом, а простым порывом, отчасти — желанием показать себя перед девушкой.

Осенью Пётр получил лёгкое ранение осколком в плечо и попал в санчасть. Там, в тихой палате, он впервые за месяцы отдохнул и с жадностью читал книги. Антонина дежурила в ту ночь. Она выключила свет и склонилась над ним — и между ними произошло то, что Пётр потом долго не мог простить себе. Он воспринял случившееся как измену Саше и несколько недель жил с тяжёлым чувством вины. Его мучила и бессмысленная ревность к жене — он понимал её нелепость, но не мог с собой совладать. Антонина призналась ему, что любит только его, однако Пётр не мог ответить ей взаимностью. Когда в декабре они случайно встретились в городе во время налёта и укрылись вместе в яме, Пётр сказал ей о чувствах Сени. Антонина ответила с лютой ненавистью, что ненавидит их обоих, и ушла.

Гибель Семёна Песоцкого, расправа над Кидалой и арест (октябрь 1941 — январь 1942)

В октябре Кидала получил задание проверить наблюдательные пункты. Комиссар решил послать вместе с ним Сеню Песоцкого — как нового комсорга батареи. До ближайшего НП оставалось несколько километров, когда Сеня выбился из сил. Кидала предложил ему отдохнуть, а сам ушёл на НП. По его словам, он вернулся с людьми примерно через час — и нашёл Сеню мёртвым: тот замёрз на склоне сопки.

Только вчера я мог рассказать более или менее подробно эту печальную историю своим бойцам... Меня тяжело поразила смерть Сени Песоцкого... Если бы он погиб в бою... а то такая бессмысленная, мучительная смерть!

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 210 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Пётр был убеждён, что Кидала умышленно бросил Сеню — в отместку за историю с часами пленного лётчика и за все прежние столкновения. Связисты шептались, что командир взвода сначала пообедал на НП и лишь потом пошёл на помощь. Когда Кидала вернулся на батарею, Пётр ворвался к нему в землянку. Кидала цинично назвал Сеню «слабцом» и «маменькиным сынком». Пётр в ярости схватил табуретку и ударил земляка — сначала по руке с пистолетом, потом по лицу. Их разнял командир взвода.

Петра взяли под стражу и переправили на КП дивизиона. Командир дивизиона капитан Купанов — тот самый «Наполеон» с учебной батареи — выслушал его объяснения и принял решение: не отдавать под трибунал, а перевести в батальон воздушного наблюдения, оповещения и связи. Кидала был разжалован в сержанты и переведён на другую батарею. Перед отправкой Пётр попросил Антонину сохранить его дневник — она передала тетрадь через Астахова и пообещала выполнить просьбу.

Купанов — командир учебной батареи, затем капитан, командир дивизиона; невысокий, щуплый, подтянутый; строгий, справедливый, умный, с железной волей; прозван «Наполеоном».

Служба на дальнем посту ВНОС: Сушилов, Чуб и Самородов (январь — февраль 1942)

Пётр получил назначение командиром самого дальнего и ответственного поста батальона — девятого, расположенного на скале над озером в пятнадцати километрах от ближайшего полустанка. Под его началом оказались трое бойцов.

Фёдос Ефремович Сушилов — архангельский помор-охотник, коренастый, темноволосый, с густой бородой — стал настоящим кормильцем поста: добывал дичь, ловил рыбу, мастерски готовил из оленины самые разные блюда.

Фёдос Ефремович Сушилов — боец поста ВНОС, архангельский помор-охотник, пожилой мужчина; коренастый, темноволосый с рыжеватым отливом, с бородой; молчаливый, умелый, хладнокровный, надёжный.

Платон Иванович Чуб — кубанский казак лет тридцати — был весёлым, певучим и простодушным человеком. Он часами рассказывал о родной Кубани, о степных просторах, уборке пшеницы и жене, вспоминая всё это с поэтическим умилением.

Платон Иванович Чуб — боец поста ВНОС, кубанский казак, около 30 лет; весёлый, певучий, простодушный, хитроватый, любит рассказывать о родной Кубани; погиб с песней в бою.

Третий боец — пожилой колхозник из Кировской области Евлампий Маркович Самородов — был тихим, малограмотным и неловким человеком. Он постоянно думал о семерых детях и двух сыновьях на фронте, откладывал сахар из пайка «для Танечки» и вздыхал при каждом упоминании о детях. Несмотря на разницу в характерах, четвёрка жила дружно. Пётр постепенно выходил из тяжёлого душевного состояния после гибели Сени, хотя кошмары о друге ещё долго преследовали его по ночам.

Ночной бой с финскими лыжниками; гибель товарищей и тяжёлое ранение (февраль 1942)

Однажды ночью Сушилов, стоя на посту, заметил на озере колонну лыжников в маскхалатах — более пятидесяти человек. Пётр поднял тревогу, позвонил на полустанок и попросил помощи, после чего занял оборону. Сушилов с пулемётом открыл огонь со скалы, Чуб и Самородов прикрывали расщелину. Финские диверсанты залегли, затем попытались атаковать с суши. В перестрелке Самородов был смертельно ранен. Чуб отбивался, не умолкая, — и пел свою любимую песню «Посею лебеду на берегу». Пётр бросил последнюю гранату, поднялся — и в этот момент вражеская граната разорвалась рядом. Осколки изрешетили ему грудь и голову. Он потерял сознание. Сушилов отбивался один до прихода десанта, высаженного с самолётов. Чуб погиб в бою. Сушилову ампутировали руку. Перед отправкой Петра в тыловой госпиталь Сушилов вложил в его ранец дневник и написал на последней странице прощальное письмо.

Московский госпиталь: встреча с партизаном Кастусем и мечта вернуться в Беларусь (май — июнь 1942)

Пётр пришёл в себя в госпитале под Москвой. Долгое лечение дало ему возможность гулять по сосновому лесу, дышать весенним воздухом и читать. Здесь он познакомился с командиром разведки белорусского партизанского отряда — молодым хойничанином Кастусем Гомонком, который шёл через линию фронта для связи со штабом и обморозил ноги. Кастусь рассказывал о жизни в оккупации, о партизанской борьбе, о карательных акциях врага. Он успокаивал Петра: возможно, Саша с дочерью ушли в партизаны.

Я смотрел на него с радостью, гордостью, восторгом, потому что он пришёл оттуда, где осталось моё счастье, с той земли, за которую я умирал и готов умирать снова... Ура! Я лечу в Беларусь!