Обломов (Гончаров)/Часть 4/Глава 9

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🍲

Гончаров, Иван Александрович

Обломов. Часть 4. Глава 9

Обломовский рай

1859

Краткое содержание главы
из цикла «Обломов. Часть 4»

Оригинал читается за 31 минут

Микропересказ

Ленивый помещик страдал от апатии. Он поселился у доброй хозяйки, которая окружила его заботой. После болезни друг пытался спасти его от затхлой жизни, но тот отказался, выбрав жену, сына и покой.

Очень краткое содержание

Петербург, Выборгская сторона, ≈1850-е годы. Илья Ильич Обломов жил в тихом домике хозяйки, окружённый заботой и уютом.

Илья Ильич Обломов — мужчина средних лет, дворянин, помещик; апатичный, мечтательный, добродушный; перенёс апоплексический удар, с трудом ступает левой ногой.

Дом хозяйки процветал: кладовые ломились от припасов, комнаты были чисты и нарядны. Однажды Обломов не смог встать с дивана и лишился речи — случился апоплексический удар. Хозяйка немедленно послала за доктором и выходила его. После выздоровления врач запретил Обломову вино, жирную еду и долгий дневной сон, предписав ежедневные прогулки. Хозяйка строго следила за выполнением этих предписаний, хитростью и лаской отвлекая его от соблазнов.

Однажды во время послеобеденного отдыха Обломов погрузился в дремотные грёзы о детстве и вдруг увидел перед собой давнего друга — Штольца. Тот приехал, чтобы забрать Обломова к себе в деревню. Обломов отказался наотрез, объяснив, что навсегда прирос к этому месту. Штольц настаивал, уговаривал, почти силой тащил его к двери. Тогда Обломов признался, что хозяйка — его жена, а маленький ребёнок, которого Штольц видел в комнате, — его сын, названный Андреем в честь друга.

– Что ж там делается? – с испугом спрашивала Ольга. – Разве «бездна открылась»? Скажешь ли ты мне? ... – Да что такое там происходит? – Обломовщина! – мрачно отвечал Андрей...

Подробный пересказ

Деление пересказа на главы — условное.

Выборгская сторона и дом Пшеницыной: уют и изобилие

На тихой Выборгской стороне Петербурга, среди немощёных улиц и деревянных тротуаров, стоял небольшой домик Агафьи Матвеевны Пшеницыной.

Агафья Матвеевна Пшеницына — женщина средних лет, хозяйка дома, жена Обломова; полная, кроткая, трудолюбивая, заботливая, преданная; живёт в счастье и довольстве.

Войдя во двор, посетитель оказывался в живой идиллии: куры и петухи разбегались по углам, собака заливалась лаем, дворник откладывал топор. Внутри дом поражал обилием и полнотой хозяйства. Кухня, чуланы и буфет были уставлены посудой всевозможных форм и размеров. В шкафах рядами стояли чайники, фарфоровые чашки с позолотой и девизами, хрустальные чайницы, банки с кофе, корицей и ванилью. На полках теснились склянки с домашними лекарствами, травами, пластырями и спиртами. В кладовой к потолку были подвешены окорока и сыры, на полу стояли кадки с маслом и корзины с яйцами.

Угол Захара как исключение из общего порядка

Единственным тёмным пятном в этом образцовом хозяйстве оставался угол Захара.

Захар — пожилой слуга Обломова; ленивый, неопрятный, упрямый, живёт в тёмной каморке без окна; носит серый фрак, перешитый в куртку.

Его каморка была без окна, и вечная темнота превращала жильё в настоящую нору. Платье валялось на полу кучей, постель пылилась в углу за печкой, а среди прочего хлама хранились доски, кирпичи и днище бочки. Когда хозяйка пыталась навести там порядок, Захар твёрдо объявлял, что это не женское дело. Помощницу Анисью, однажды заглянувшую к нему, он встретил с таким презрением и так серьёзно погрозил локтем, что та больше не решалась заходить. Когда дело дошло до Ильи Ильича, тот сунул голову в дверь, поглядел с минуту на царивший там беспорядок, молча плюнул и ушёл. Захар усмехнулся во всё лицо, так что брови и бакенбарды разошлись в стороны.

Жизнь Обломова в золотой рамке: довольство и покой

В прочих комнатах царили свет и чистота. Окна украшали синие и зелёные драпри с кисейными занавесками — всё сшитое руками хозяйки. Подушки белели горой, одеяла были шёлковые и стёганые. Агафья Матвеевна собственноручно кроила и простёгивала халат и одеяла для Ильи Ильича, трудясь с неутомимым прилежанием.

Обломов целыми днями лежал на диване и любовался тем, как двигались локти хозяйки, снующей иглой. Кофе подавался тщательно и вкусно, стол радовал супом с потрохами, кулебякой и ботвиньей. В окна с утра до вечера бил солнечный луч, канарейки весело трещали, запах герани и гиацинтов мешался с дымом сигары.

Сам Обломов был полным и естественным отражением и выражением того покоя, довольства и безмятежной тишины... он наконец решил, что ему некуда больше идти, нечего искать, что идеал его жизни осуществился...

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 205 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Философия обломовского Платона: оправдание бездействия

Обломов смотрел на свой нынешний быт как на продолжение обломовского существования, только с иным колоритом. Он торжествовал, что ушёл от тревог и борьбы большого мира.

С летами волнения и раскаяние являлись реже, и он тихо и постепенно укладывался в простой и широкий гроб остального своего существования, сделанный собственными руками, как старцы пустынные...

Порой, когда воображение закипало и совесть начинала упрекать за прожитую жизнь, он просыпался ночью и плакал холодными слезами. Но затем взглядывал на окружающее, успокаивался и решал, что жизнь его была предназначена именно такой — выражать возможность идеально покойной стороны человеческого бытия. Другим, думал он, выпало двигать мир тревогами и борьбой, у каждого своё назначение. Эта философия убаюкивала его среди строгих требований долга.

Апоплексический удар и вынужденный новый образ жизни

Однажды после дневного отдыха Обломов хотел встать с дивана и не смог, хотел выговорить слово — язык не повиновался. Он в испуге лишь махал рукой, призывая на помощь. Зоркий глаз хозяйки тотчас заметил неладное: Анисья полетела за доктором, а Агафья Матвеевна обложила голову Обломова льдом и вытащила из шкафчика все спирты и примочки. Даже Захар успел надеть один сапог и так, об одном сапоге, ухаживал вместе с доктором около барина.

Анисья — женщина, помощница хозяйки по дому; живая, проворная, трудолюбивая, с выразительным носом; беспрекословно выполняет указания Агафьи Матвеевны.

Обломова привели в чувство, пустили кровь и объявили, что это был апоплексический удар. Ему запретили вино, кофе, жирное и пряное, предписали ежедневные прогулки и умеренный сон. Агафья Матвеевна умело ввела новый режим в жизнь всего дома: то хитростью, то лаской отвлекала Обломова от соблазнов. Чуть он задрёмывал после обеда, в соседней комнате падал стул или с шумом разбивалась посуда, шумели дети — и сон как рукой снимало.

Повседневная жизнь под надзором хозяйки: прогулки и обеды

Дорожку сада продолжили в огород, и Обломов совершал по ней утром и вечером двухчасовые прогулки. Рядом с ним шагал Ваня — почти юноша в гимназическом мундире.

Ваня (Иван) — подросток, почти юноша, сын Агафьи Матвеевны; учится в гимназии, носит гимназический мундир, бодрый, живой.

Однажды Обломов решил, что они прошли достаточно, и направился в дом, но Агафья Матвеевна преградила дорогу. Она спросила Ваню, сколько раз они прошли туда и обратно, и тот, смутившись под строгим взглядом матери, признался, что лишь двенадцать раз вместо двадцати. Хозяйка захлопнула дверь и велела отсчитать ещё восемь раз. После обеда за круглым столом собиралась вся семья: Обломов на диване, Агафья Матвеевна рядом, маленький Андрюша на детском стуле, Маша и Ваня, а порой и знакомый Алексеев.

Иван Алексеевич Алексеев — мужчина, знакомый Обломова; безответный, покорный, со всем соглашающийся; бывает в обществе и пересказывает новости.

Хозяйка умело управляла столом: пирог «забывала» испечь, капусту к котлетам «не успевала» приготовить — всё ради того, чтобы Обломов не съел лишнего жирного. После обеда она наливала кофе прямо на диване, дети играли на ковре, и Илья Ильич волей-неволей участвовал в их возне. Стоило ему задремать, Агафья Матвеевна тихонько сажала на диван маленького Андрюшу, который карабкался по спящему и хватал его за нос.

Грёзы Обломова: слияние прошлого и настоящего

Однажды после обеда, погрузившись в тихую задумчивость, Обломов впал в странное состояние — нечто среднее между сном и явью. Глядя на хозяйку, снующую иглой, он слышал знакомый треск откушенной нитки и шёпот: «Вот никак не могу попасть ниткой в иглу: на-ка ты, Маша, у тебя глаза повострее!» Из глубины памяти всплыла тёмная гостиная родительского дома, мать за круглым столом с гостьями, отец, молча ходящий по комнате. Прошлое и настоящее слились воедино. Ему грезилась обетованная земля детства, голос няни, рассказывающей сказки. Вдруг послышались шаги, отворилась дверь — и в грёзах появился Андрей, но уже не мальчик, а взрослый мужчина.

Приезд Штольца: последняя попытка спасти друга

Обломов очнулся: перед ним наяву стоял Андрей Иванович Штольц.

Андрей Иванович Штольц — мужчина, ровесник Обломова, деятельный, энергичный, целеустремлённый; давний друг Ильи Ильича, женат на Ольге Сергеевне.

Друзья обнялись после почти пятилетней разлуки. Штольц с тревогой расспрашивал об ударе, о здоровье, о том, почему Обломов не ехал в Обломовку и не писал. Узнав, что тот решил навсегда остаться на этой квартире, Штольц принялся уговаривать его уехать — к нему и Ольге, в деревню, на свежий воздух и нормальную жизнь. Он почти силой тащил друга к двери, настаивал, что давно задал себе эту задачу и не отступится.

Обломов упрашивал говорить тише, чтобы хозяйка не услышала и не подумала, что он в самом деле собирается уехать. Наконец он произнёс твёрдо и спокойно, что никакие уговоры не помогут — он останется здесь. В ответ на слова Штольца о том, что он погиб в этом болоте, Обломов возразил с полным сознанием рассудка и воли.

С тем миром, куда ты влечёшь меня, я распался навсегда; ты не спаяешь, не составишь две разорванные половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать – будет смерть.

Штольц не сдавался и звал Обломова хотя бы на вечер, намекнув, что у ворот в карете ждёт Ольга Сергеевна. При имени Ольги Обломов побледнел и почти вытолкал друга за дверь, умоляя уехать.

Жена и обломовщина: прощание навсегда

Штольц не уходил и спрашивал, когда же они увидятся. Тогда Обломов обнял друга, положил голову ему на плечо и тихо попросил забыть о нём навсегда. На изумлённый вопрос Штольца он спокойно произнёс: «Жена!» — и добавил, что маленький Андрюша, которого тот видел, — его сын, названный в память о друге.

Андрюша — мальчик около 3 лет, сын Обломова и Агафьи Матвеевны; назван в честь Штольца, живой и шаловливый.

Штольц окаменел. Перед ним разверзлась бездна: он почувствовал ту жгучую тоску, которую испытывает человек, узнавший, что давно ждал встречи с другом, а тот уже умер. Они обнялись молча и крепко — как обнимаются перед боем. Последними словами Обломова были: «Не забудь моего Андрея!» Штольц медленно вышел со двора, сел в карету и мысленно проститился со старой Обломовкой, пообещав себе вывести маленького Андрюшу туда, куда отец не смог пойти. Ольга Сергеевна, ждавшая в карете, встревоженно спрашивала, что произошло. Штольц отвечал коротко и мрачно. На её вопрос, не открылась ли бездна, он произнёс одно слово: «Обломовщина!» — и до самого дома хранил угрюмое молчание.