Обломов (Гончаров)/Часть 4/Глава 7
из цикла «Обломов. Часть 4»
Очень краткое содержание[ред.]
Санкт-Петербург, ≈1850-е годы. Хозяйка дома дала другу Обломова Штольцу бумагу о том, что не имеет к Илье Ильичу никаких денежных претензий.
Со свидетельством Штольц явился к брату хозяйки, который вместе с приятелем-мошенником обманом вынудил Обломова подписать долговое письмо. Брат оправдывался, ссылаясь на закон, однако генерал вызвал его к себе и велел подать в отставку. Вечером брат и его приятель обсуждали произошедшее в трактире: оба перекладывали вину друг на друга и строили новые козни против Обломова и его хозяйки.
Штольц попытался увезти Обломова, но тот попросил оставить его ещё на месяц. Перед отъездом Штольц предостерёг друга от слишком близких отношений с хозяйкой. Вечером того же дня явился приятель-мошенник и принялся грубо оскорблять Обломова и Штольца.
«В комнате раздалась громкая оплеуха. Поражённый Обломовым в щёку, Тарантьев мгновенно смолк, опустился на стул и в изумлении ворочал вокруг одуревшими глазами. — Что это? Что это — а? Что это!»
Захар выставил скандалиста за дверь. После этого случая Обломов и его бывший приятель не виделись больше никогда.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Штольц предъявляет свидетельство Агафьи Матвеевны и добивается отставки Мухоярова[ред.]
На следующий день после того, как Агафья Матвеевна подписала свидетельство об отсутствии каких-либо денежных претензий к Обломову, Штольц явился с этим документом к её брату.
Для Ивана Матвеевича это стало настоящим громом среди ясного неба. Он попытался оправдаться, показав заёмное письмо с подписью Обломова, и заявил, что лишь соблюдал интересы сестры, а о каких-либо деньгах ничего не знает. Штольц пригрозил, что дело этим не кончится, и уехал. На следующий день в присутствие, где служил Иван Матвеевич, явился курьер от генерала с требованием немедленно явиться к начальству. Весь чиновничий люд пришёл в смятение. Вечером того же дня Иван Матвеевич вернулся совершенно подавленным.
Мухояров и Тарантьев в заведении: разбор последствий и новые планы мести[ред.]
В заведении Мухоярова уже ждал его кум Тарантьев.
Мухояров рассказал, что генерал вызвал его и задал прямой вопрос об афере с заёмным письмом.
«Ты знаешь, что генерал спросил меня? ... "Правда ли, что вы, с каким-то негодяем, напоили помещика Обломова пьяным и заставили подписать заёмное письмо на имя вашей сестры?" — Так и сказал: "с негодяем"?»
Тарантьев с удивлением переспросил, кого именно назвали негодяем, и кум объяснил, что речь шла о нём самом. Мухояров признался, что хотел было всё свалить на Тарантьева, но слова не шли с языка, и он лишь пал перед начальством на колени. Тарантьев попытался уверить кума, что сам ни при чём, однако Мухояров резко возразил ему.
«В стороне! Ты в стороне? Нет, кум, уж если в петлю лезть, так тебе первому: кто уговаривал Обломова пить-то? Кто срамил, грозил?.. — Ты же научил, — говорил Тарантьев. — А ты несовершеннолетний, что ли?»
Мухояров сообщил, что генерал велел ему подать в отставку. Тарантьев пришёл в ярость и пообещал обругать Штольца на чём свет стоит, но тут же придумал новый план: подсылать к сестре Мухоярова свою кухарку, чтобы та подружилась с прислугой Агафьи Матвеевны и выведывала, что происходит в доме. Собранные сведения должны были дать повод затеять следствие против Обломова и Штольца. Мухояров одобрил замысел и добавил, что сам займётся этим делом. Угрозы следствием, по их расчёту, должны были вынудить Штольца пойти на мировую. Тарантьев предложил выпить за новый план, и кумовья договорились действовать сообща.
Прощание Штольца с Обломовым: предостережение об Агафье Матвеевне и обещание приехать[ред.]
Штольц попытался увезти Обломова с собой, однако тот упросил оставить его ещё на месяц, чтобы завершить расчёты, сдать квартиру и окончательно разорвать связи с Петербургом. Обломов также хотел закупить всё необходимое для обустройства деревенского дома и подыскать хорошую экономку.
Штольц воспользовался случаем и спросил Обломова о его отношениях с хозяйкой дома. Обломов покраснел и стал отрицать какую-либо привязанность. Штольц предостерёг друга, назвав подобную связь опасной.
«Смотри, Илья, не упади в яму. Простая баба; грязный быт, удушливая сфера тупоумия, грубость — фи!.. Обломов молчал. — Ну, прощай, — заключил Штольц, — так я скажу Ольге, что летом мы увидим тебя...»
Обломов заверил друга, что непременно приедет, и даже выразил надежду провести зиму в их доме. Штольц уехал в тот же день.
Скандальный визит Тарантьева: оскорбления, пощёчина и окончательное изгнание[ред.]
Вечером того же дня к Обломову явился Тарантьев, не сдержавший желания выругать земляка за кума. Он не принял в расчёт одного обстоятельства: общение с семьёй Ильинских изменило Обломова, и прежняя апатичная терпимость к грубости сменилась у него настоящим отвращением.
Тарантьев с порога начал злобно упрекать Обломова в неблагодарности, называл Штольца мошенником и уверял, что тот непременно разорит своего друга. Обломов холодно оборвал его, заявив, что долго терпел подобное поведение по лени и беспечности, но теперь видит, что никакой совести у Тарантьева нет, и что именно Штольц выручил его из этой глупой аферы. Тарантьев не унимался: он кричал, что Обломов неблагодарный скот, требовал выдать вексель на имя Мухоярова и грозил не уходить без него. Когда же Тарантьев позволил себе оскорбительно отозваться об Агафье Матвеевне, Обломов ударил его по щеке.
«— Вон, мерзавец! — закричал Обломов, бледный, трясясь от ярости. — Сию минуту, чтоб нога твоя здесь не была, или я убью тебя, как собаку! Он искал глазами палки. — Батюшки! Разбой! Помогите! — кричал Тарантьев.»
Захар по приказу хозяина выпроводил Тарантьева за дверь. Агафья Матвеевна тоже отказала ему от дома, заявив, что он ей хуже горькой редьки. Тарантьев с криками убрался со двора, грозя отомстить за нанесённое бесчестье. После этого случая Тарантьев и Обломов не виделись больше никогда.





