Обломов (Гончаров)/Часть 4/Глава 4

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

💑

Гончаров, Иван Александрович

Обломов. Часть 4. Глава 4

Штольц и Ольга

1859

Краткое содержание главы
из цикла «Обломов. Часть 4»

Оригинал читается за 52 минут

Микропересказ

Деятельный мужчина полюбил грустную девушку. Она боялась новых чувств из-за неудачного романа с его другом. Мужчина доказал, что её прошлая любовь была ошибкой, и сделал предложение. Она согласилась.

Очень краткое содержание

Париж, ≈1850-е годы. Штольц случайно встретил на бульваре двух дам, вошедших в магазин, и узнал в одной из них Ольгу Ильинскую — но с трудом: она сильно изменилась, побледнела, в глазах появилась скорбь.

Ольга Сергеевна Ильинская — молодая женщина, около 20 лет; бледная, с впавшими глазами и скорбным выражением лица; умная, глубокая, гордая, сдержанная, переживающая внутренний душевный кризис.

Ольга приехала в Париж с тёткой по совету врача. Штольц стал их единственным собеседником и проводником. Он ежедневно общался с Ольгой, водил её смотреть здания, машины, читал с ней, делился наблюдениями — и незаметно для себя начал жить не один, а вдвоём с ней.

Андрей Иванович Штольц — мужчина средних лет, деловой, энергичный, умный, наблюдательный, опытный в общении с людьми; друг Обломова, влюблённый в Ольгу.

Штольц понял, что не может жить без Ольги, но не мог понять, любит ли она его. Ольга же терзалась иным: она знала, что прежде любила Обломова, и не позволяла себе думать о новом чувстве, считая вторую любовь невозможной. Она боялась суда Штольца над своим прошлым и скрывала его от него.

Наконец Штольц решился на объяснение. Когда он прямо спросил Ольгу о её чувствах, она призналась, что мучилась. Тогда он попросил её рассказать всё о прошлом:

– Я вам помогу… вы… любили?.. – насилу выговорил Штольц – так стало больно ему от собственного слова. Она подтвердила молчанием. А на него опять пахнуло ужасом.

Ольга призналась, что любила Обломова. Штольц успокоил её: прочитав письмо Обломова, он объяснил, что та любовь была лишь ошибкой молодости, а не настоящим чувством. Ольга почувствовала облегчение. Штольц предложил ей выйти за него замуж, и она согласилась. Поздно ночью он шёл домой счастливый, а Ольга долго сидела у открытого окна, глядя на озеро, и тихо шептала: «Я его невеста».

Подробный пересказ

Деление пересказа на части — условное.

Встреча в Париже: Штольц не узнаёт изменившуюся Ольгу

Действие этой части романа разворачивалось задолго до приезда Штольца на именины к Обломову и в совершенно другом месте — далеко от Петербурга. Однажды Штольц прогуливался по парижскому бульвару. Он давно не получал писем из России и скучал. Рассеянно скользя взглядом по прохожим, он вдруг заметил двух дам, свернувших с бульвара в магазин, и почувствовал смутное узнавание. Поначалу он отогнал эту мысль, решив, что ошибся, однако всё же вошёл в магазин вслед за ними.

Когда одна из дам обернулась к свету, Штольц узнал Ольгу Ильинскую — и одновременно не узнал её. Перед ним стояла та же молодая женщина, но разительно изменившаяся.

Боже мой! Что за перемена! Она и не она. Черты её, но она бледна, глаза немного будто впали, и нет детской усмешки на губах... Над бровями носится не то важная, не то скорбная мысль...

Штольц подошёл к ней. Ольга узнала его не сразу, но когда узнала, лицо её озарилось тихой, глубокой радостью. Рядом с ней находилась тётка — опекунша и постоянная спутница Ольги. Все трое заговорили разом. Выяснилось, что Ильинские приехали в Париж всего три дня назад и разыскивали Штольца. На вопрос о том, почему они не написали заранее, тётка объяснила, что Ольга хотела сделать ему сюрприз. Штольц взглянул на Ольгу, но её лицо не подтвердило слов тётки — оно оставалось непроницаемым. Когда он спросил об Обломове, Ольга уклонилась от прямого ответа, переведя разговор на проезжавший мимо экипаж. Тётка пояснила, что Обломов перестал бывать у них, а когда они собрались за границу и послали к нему, оказалось, что он болен и не принимает. Штольц вздохнул и покачал головой.

Полгода в Париже: духовное единство и взаимное влияние

Полгода Ильинские прожили в Париже, и Штольц стал их единственным ежедневным собеседником и путеводителем. Ольга заметно начала оправляться: от задумчивости она перешла к внешнему спокойствию и равнодушию. Детский серебристый смех исчез — теперь она лишь сдержанно улыбалась, когда Штольц её смешил, и порой, казалось, сама досадовала на то, что не может не засмеяться.

Штольц быстро понял, что прежних лёгких шуток с Ольгой уже не получится. Она могла выслушать остроту с непроницаемым видом, а вместо ответа задать глубокий вопрос и сопроводить его таким настойчивым взглядом, что ему становилось совестно за пустой разговор. Иногда в ней проявлялось такое внутреннее утомление от людской суеты, что Штольцу приходилось резко менять тему и переходить в ту сферу серьёзных рассуждений, куда он прежде редко пускался в беседах с женщинами.

Штольц обкладывал Ольгу книгами, нотами и цветами, полагая, что надолго заполнил её досуг, и уходил по делам — осматривать копи, образцовые имения, знакомиться с новыми людьми. Но, возвращаясь усталым, он неизменно заставал на её лице готовые вопросы и во взгляде — настойчивое требование отчёта. Незаметно для себя он начал вслух думать и чувствовать при ней, выкладывать всё увиденное и пережитое. Ольга, в свою очередь, нередко выражала желание сама увидеть то, о чём он рассказывал, и тогда он повторял свою работу уже вместе с ней.

Мало-помалу, незаметно, он привык при ней вслух думать, чувствовать, и вдруг однажды, строго поверив себя, узнал, что он начал жить не один, а вдвоём, и что живёт этой жизнью со дня приезда Ольги.

Штольц с изумлением наблюдал, как стремительно развивается Ольга. Её ум требовал ежедневной пищи, душа не умолкала, всё просила опыта и жизни. Чем важнее и сложнее был вопрос, который он ей открывал, тем теплее и глубже становился её признательный взгляд. «Это дитя, Ольга! — думал он в изумлении. — Она перерастает меня!» Весной все вместе уехали в Швейцарию.

Мучения Штольца: любит ли его Ольга?

Ещё в Париже Штольц решил для себя, что без Ольги жить не может. Однако вопрос о том, может ли она жить без него, давался ему куда труднее. Он медленно и осторожно подбирался к разгадке, ловил каждый взгляд, каждое слово, каждую перемену в её лице — и всякий раз, когда казалось, что тайна вот-вот откроется, Ольга снова становилась ровной, покойной, почти холодной.

На лице у неё он читал детскую доверчивость к себе; она смотрела на него так, как смотрела бы разве что на мать. Его приход, его внимание она воспринимала не как любезность, а как нечто само собой разумеющееся — словно он был её братом, отцом или даже мужем. Но был ли это авторитет любви — вот в чём состоял главный вопрос. Никакой внезапной краски, никакого трепета, никакого томного взгляда он не мог уловить. Если что-то похожее и мелькало, то тут же гасло: Ольга наивно добавляла, что ей жаль, что она не может поехать с ним куда-нибудь, но он ведь всё расскажет так, что будет казаться, будто она сама там побывала. И очарование рассыпалось.

В Швейцарии они объездили множество мест. Штольц ходил за Ольгой по горам, следил, как она останавливается на вершине и переводит дыхание, и замечал, что первый взгляд она неизменно бросала на него. Это грело сердце — но тут же она забывалась в созерцании пейзажа, и его словно переставало существовать для неё. Стоило ему пошевелиться, она вздрагивала, как будто совершенно забыла о его присутствии.

Вопрос «любит или не любит?» всё сильнее захватывал Штольца, превращаясь из вопроса любви в вопрос самой жизни. Он чувствовал, что его здоровый организм не выдержит ещё нескольких месяцев такого напряжения. Впервые он понял, как тратятся силы в скрытой борьбе со страстью, как ложатся на сердце незаживающие раны. Ему становилось страшно. Наконец он решил положить этому конец: пойти к Ольге и либо стать счастливым, либо уехать.

Внутренняя борьба Ольги: страх второй любви и стыд за прошлое

Ольга между тем вела собственную мучительную внутреннюю борьбу. Она не могла не замечать чувства Штольца, но намеренно не давала ему хода. Причиной тому было её прошлое — история любви к Обломову, о которой Штольц не знал.

Илья Ильич Обломов — мужчина, ленивый, добродушный, мягкий, «голубиная нежность»; бывший возлюбленный Ольги, друг Штольца; в сцене не присутствует, но активно обсуждается.

Если она любит Штольца, что же такое была та любовь? Кокетство, ветреность или хуже? Её бросало в жар и краску стыда при этой мысли. Такого обвинения она не взведёт на себя.

Ольга оказалась в замкнутом круге противоречий. Если то, что было с Обломовым, — настоящая любовь, то как назвать её нынешние чувства к Штольцу? Вторая любовь — через семь-восемь месяцев после первой? Она не смела даже думать об этом: все авторитеты, все «мыслители о любви» твердили, что женщина истинно любит лишь однажды. Так она и решила: никакой любви к Штольцу нет и быть не может — есть только дружба, основанная на его блестящих качествах и взаимном доверии.

Однако уехать от Штольца она уже не могла — ни физически, ни морально. Он незаметно стал её разумом и совестью, опутал всю её жизнь новыми духовными узами. Каждый день, проведённый не с ним, терял для неё смысл и краску. Она мечтала быть его сестрой — иметь вечные права на такого человека, не платя за это никакими тяжёлыми жертвами. Но это было невозможно.

Страннее всего то, что Ольга начала стыдиться своего прошлого именно с тех пор, как сблизилась со Штольцем. Она с ужасом представляла, что выразится у него на лице, если он узнает о её романе с Обломовым. Она стала наблюдать за собой и с горечью обнаружила, что ей стыдно не только самого романа, но и его героя — и тут же мучилась раскаянием в неблагодарности к прежнему другу. Иногда против её воли перед ней вставал образ иного счастья — широкого, полного, со Штольцем, — и тогда она обливала слезами своё прошлое, не в силах его смыть. Отрезвившись, она ещё тщательнее пряталась за стену молчания и дружеского равнодушия. Когда же из нескольких вырвавшихся у Штольца слов она ясно поняла, что он любит её, — она была бледна целый день, не выходила из комнаты и не знала, что ей теперь делать.

Исповедь Ольги и письмо Обломова

Штольц пришёл к Ольге вечером, когда за окном темнело озеро. Она встретила его мягко и доверчиво, сказала, что ждала его. Он сел к окну и объявил, что хочет поговорить серьёзно. Ольга вздрогнула и замерла. Когда он спросил, угадывает ли она, о чём пойдёт речь, она тихо ответила, что не знает, — лишь чтобы выиграть минуту. Но когда он произнёс «я скажу…», она невольно вскрикнула «нет!» и схватила его за руку, умоляя взглядом о пощаде.

Штольц признался, что любит её, и сказал, что единственное спасение для него — уехать. Ольга в отчаянии удержала его, призналась, что и ей нелегко, что она сама не понимает, что с ней происходит. Тогда он предложил ей рассказать всё — с самого начала. Она долго собиралась с духом, и наконец началась её исповедь: подробная, честная, слово за словом. Она рассказала о прогулках в парке, о надеждах, о том, как пыталась пробудить Обломова к жизни, о ветке сирени и даже о поцелуе. Лишь один эпизод она обошла молчанием.

– Обломова! – повторил он в изумлении. – Это неправда! – прибавил потом положительно, понизив голос. – Правда! – покойно сказала она. – Обломова! – повторил он вновь. – Не может быть!

Штольц не мог поверить, что Ольга любила Обломова. Он настаивал, что это было не то чувство, что она просто не поняла ни себя, ни его. Затем он взял письмо Обломова, которое Ольга хранила в портфеле, и прочитал вслух ключевые строки.

«Ваше настоящее люблю не есть настоящая любовь, а будущая... Вы ошиблись: пред вами не тот, кого вы ждали, о ком мечтали. Погодите – он придёт, и тогда вы очнётесь, вам будет досадно и стыдно...»

Штольц объяснил Ольге, что её чувство к Обломову было не любовью, а ошибкой воображения и самолюбия: она хотела спасти угасающего человека, привязалась к нему из жалости и привычки, а когда роль спасительницы не удалась — расплакалась. Ольга слушала, спорила, задавала вопросы, стараясь осмотреть дело со всех сторон, чтобы не осталось ни малейшего пятна на душе. Постепенно тяжесть спадала с неё.

Предложение Штольца и счастье помолвки

– Вы взяли урок: теперь настала пора пользоваться им. Начинается жизнь: отдайте мне ваше будущее и не думайте ни о чём – я ручаюсь за всё... – Ольга – моя жена! – страстно вздрогнув, прошептал он.

Когда Ольга спросила, что же теперь будет, Штольц снова взял письмо Обломова и прочитал: тот, кого она ждала, придёт — и она полюбит по-настоящему. «Только не знаю… кого?» — добавил Штольц, пристально глядя на неё. Ольга потупила глаза, попыталась сдержать улыбку — и не смогла. Она засмеялась сквозь навернувшиеся слёзы. Тогда Штольц сделал ей предложение — просто и прямо: выйти за него замуж, не дожидаясь того неизвестного, о котором писал Обломов. Ольга смутилась, закрыла лицо руками, но была счастлива.

Поздно ночью Штольц шёл домой, глядя влюблёнными глазами на деревья, озеро и поднимавшийся с воды туман. Он чувствовал, что наконец нашёл своё — то, чего ждал долгие годы. Ольга же долго сидела у открытого окна, дышала ночной прохладой и думала о том, что произошло. Волнение улеглось, грудь дышала ровно. Она не трепетала от гордости, как трепещет иная невеста, — в ней царила тихая, глубокая радость.

Ей снилось счастье, но такое простое, такое неукрашенное, что она ещё раз, без трепета гордости, и только с глубоким умилением прошептала: «Я его невеста!»