Обломов (Гончаров)/Часть 4/Глава 2
из цикла «Обломов. Часть 4»
Очень краткое содержание[ред.]
Петербург, ≈1850-е годы. В день именин Илья Ильич Обломов устроил изысканный обед в саду.
В разгар обеда во двор неожиданно въехал экипаж — приехал Андрей Иванович Штольц.
Хозяйка дома и двое нежеланных гостей поспешно скрылись. После обеда друзья остались наедине. Штольц расспросил Обломова об Ольге — девушке, которую тот когда-то любил, но бросил. Штольц сообщил, что она счастлива и живёт в Швейцарии. Затем он выяснил, что поверенный обворовывает Обломова: с трёхсот душ тот получил лишь полторы тысячи рублей. Штольц забрал доверенность на управление имением и пообещал навести там порядок.
А нет нужды, так и не умею, и глаза не видят, и в руках слабость! Ты своё уменье затерял ещё в детстве, в Обломовке, среди тёток, нянек и дядек. Началось с неуменья надевать чулки и кончилось неуменьем жить.
Штольц уехал в деревню один, а Обломов остался, пообещав приехать осенью.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Именины Ивана Матвеевича: шумный пир и воспоминания Захара об Обломовке[ред.]
Иванов день в доме отпраздновали торжественно. Иван Матвеевич накануне не ходил на службу, а весь день носился по городу, привозя домой кульки и корзины с провизией.
Агафья Матвеевна трое суток жила одним кофе, лишь для Обломова готовились три блюда, а прочие ели как придётся. Прислуга Анисья накануне и вовсе не ложилась спать.
Захар, старый слуга Обломова, выспался за всех и смотрел на приготовления с полупрезрением, хвастаясь перед приглашёнными поварами из графской кухни, что в Обломовке каждый праздник подавали пять пирожных и несчётное число соусов, а господа ели по нескольку дней подряд. За обедом он подавал первому Обломову и наотрез отказывался обслуживать других гостей наравне с ним. Тарантьеву, сидевшему на конце стола, Захар и вовсе почти ничего не подавал.
На именинах присутствовали все сослуживцы Ивана Матвеевича — человек тридцать. Стол украшали огромная форель, фаршированные цыплята, перепёлки, мороженое и отличное вино. Гости под конец обнимались, превозносили вкус хозяина, а потом сели за карты. Мухояров кланялся и благодарил, уверяя, что ради счастья угостить дорогих гостей не пожалел третного жалованья.
Именины Обломова: изысканное угощение вместо жирной кулебяки[ред.]
В Ильин день у Обломова гостили лишь двое посторонних — Иван Герасимович и Алексеев, безмолвный и безответный гость, некогда звавший Илью Ильича на первое мая. Обломов стремился превзойти Ивана Матвеевича изяществом угощения: вместо жирной кулебяки подали лёгкие пирожки, перед супом — устриц, затем цыплята в папильотках с трюфелями, тончайшая зелень и английский суп. Посредине стола красовался громадный ананас, вокруг лежали персики, вишни и абрикосы, в вазах стояли живые цветы.
Приезд Штольца: Тарантьев и Мухояров спасаются бегством[ред.]
Едва гости принялись за суп, как во двор въехал экипаж. Обломов велел Захару сказать, что его нет дома, однако тот столкнулся на дорожке со Штольцем. Обломов радостно бросился обнимать друга. При появлении Штольца Тарантьев проворно перебрался через плетень в огород, а Иван Матвеевич скрылся за беседкой и исчез в светлице.
Разговор об Ольге: её прощение и счастливая жизнь в Швейцарии[ред.]
После обеда Обломов и Штольц остались вдвоём в беседке с шампанским. Штольц пристально смотрел на друга и наконец спросил о том, что было между ним и Ольгой. Обломов смутился.
– Не говори, не поминай! – торопливо перебил его Обломов, – я и то вынес горячку, когда увидел, какая бездна лежит между мной и ею, когда убедился, что я не стою её… Ах, Андрей! если ты любишь меня, не мучь...
Штольц признался, что знает всё — даже историю с веткой сирени. Он не винил Обломова, считая, что виноват прежде всего сам, затем Ольга, а Обломов — меньше всех. Затем Штольц сообщил, что Ольга уехала за границу с тёткой. На вопрос Обломова о том, что с ней теперь, Штольц поначалу ответил, что она грустит и проклинает его. Обломов в ужасе вскочил с места, готовый немедленно ехать просить прощения.
Штольц засмеялся и успокоил друга: Ольга весела и даже счастлива, велела кланяться. Она живёт теперь в Швейцарии, а к осени вернётся в деревню. Штольц также сообщил, что некий барон сватался к Ольге, но получил отказ и уехал.
Штольц убеждает Обломова переменить образ жизни и ехать в деревню[ред.]
Штольц настаивал, чтобы Обломов ехал в деревню. Обломов отговаривался: здесь тихо и покойно, можно заниматься. Штольц возражал, что это та же Обломовка, только хуже. Обломов жаловался на здоровье — одышку, ячмени, отёки ног.
– Послушай, Илья, серьёзно скажу тебе, что надо переменить образ жизни, иначе ты наживёшь себе водяную или удар. Уж с надеждами на будущность – кончено: если Ольга... не унёс тебя... из твоего болота...
Штольц говорил, что Ольга хочет, чтобы Обломов не погребал себя заживо, и он обещал ей вытащить друга из этой могилы. Обломов был тронут. Когда Штольц предложил ехать на следующей неделе, Обломов снова стал отнекиваться. Штольц упрекнул его: человек сам устроивает себя и может менять свою природу, а Обломов отрастил брюхо и думает, что так и должно быть. Обломов уныло отвечал, что ничего не умеет. Штольц напомнил ему, что письмо к Ольге он написал же — и мысли нашлись, и язык, и атласная бумага. Значит, дело не в неумении, а в нежелании.
– Трогает, нет покоя! Лёг бы и заснул… навсегда…
– То есть погасил бы огонь и остался в темноте! Хороша жизнь! Эх, Илья! ты хоть пофилософствовал бы немного, право! Жизнь мелькнёт, как мгновение...
Обломовка разорена поверенным; Штольц берёт управление в свои руки и прощается[ред.]
Обломов похвастался, что, не выезжая из города, отлично устроил дела через поверенного: тот собирает справки о беглых мужиках, выгодно продаёт хлеб и прислал полторы тысячи рублей. Штольц всплеснул руками: с трёхсот душ — полторы тысячи! Обломов ограблен кругом. Штольц почти насильно увёз его к себе, составил доверенность на своё имя и объявил, что берёт Обломовку в аренду, пока Обломов сам не приедет и не займётся хозяйством. Он пообещал, что Обломов будет получать втрое больше.
Штольц уехал в деревню один, взяв с Обломова обещание приехать к осени. Перед отъездом он спросил, что передать Ольге. Обломов попросил не поминать его вовсе, потом — сказать, что погиб и пропал. Штольц возразил, что это опечалит её. Обломов задумался с умилением, глаза его увлажнились. Штольц решил солгать Ольге — сказать, что Обломов живёт её памятью и ищет строгой и серьёзной цели, напомнив другу, что сама жизнь и труд есть цель жизни, а не женщина — в этом они оба ошибались. Они простились.







