Обломов (Гончаров)/Часть 3/Глава 7
из цикла «Обломов. Часть 3»
Очень краткое содержание[ред.]
Санкт-Петербург, ≈1850-е годы. Обломов жил на съёмной квартире и ждал, пока наведут мосты через реку, откладывая визит к возлюбленной.
Когда мосты наконец навели, Обломов испугался: нужно было ехать к Ольге, объявлять себя женихом, говорить с её тёткой. Но денег почти не было, ответа от поверенного из деревни всё не приходило. Он решил подождать ещё несколько дней.
Ольга каждое утро спрашивала горничную о мостах и ждала Обломова в воскресенье. Она нарядилась, настроила фортепьяно, приготовила любимые блюда. Но он не пришёл. Промучившись весь день и вечер, она не спала ночь, решив, что он болен.
В понедельник Ольга сама приехала к нему. Обломов в панике выпроводил слугу и кухарку, а затем встретил её у калитки. Ольга потребовала объяснений. Обломов признался, что не был болен, а боялся слухов о них среди прислуги. Ольга ответила, что давно знает об этих разговорах и спокойно их приняла.
Ах, если б этот же огонь жёг меня, какой теперь жжёт — и завтра, и всегда! А то нет тебя — я гасну, падаю! Теперь я ожил, воскрес. Мне кажется, я... Ольга, Ольга! Ты прекраснее всего в мире, ты первая женщина...
Растроганный её присутствием, Обломов воспрял духом. Ольга уехала, а он ещё долго ходил по комнате окрылённый. Вечером они встретились в опере. Обломов почувствовал себя частью её семьи и ночью впервые за долгое время читал книги, с нетерпением ожидая письма из деревни.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Неделя покоя: Обломов у хозяйки, без Ольги и без писем из деревни[ред.]
Прошла целая неделя. Каждое утро Обломов первым делом спрашивал, наведены ли мосты через реку, и, узнав, что нет, с облегчением проводил день в тишине, слушая тиканье маятника и пение канареек.
Книги, присланные возлюбленной, так и лежали нераскрытыми. Зато он охотно занимался с детьми хозяйки: смышлёный мальчик Ваня запомнил главные города Европы, а маленькая Машенька вышивала для него платки и с гордостью показывала каждый готовый вершок. Хозяйка то и дело мелькала в полуоткрытой двери, и Обломов научился по движению её локтей угадывать, чем она занята. Письма из деревни всё не было, и дни текли в сонном, почти безмятежном покое.
Мосты наведены: Обломов откладывает визит к Ольге из-за денег и слухов[ред.]
Однажды утром слуга Захар сообщил, что мосты наведены. У Обломова тревожно сжалось сердце. Он тут же представил, как придётся ехать к Ольге, объявлять себя женихом, выносить любопытные взгляды гостей.
Ему живо представилось, как он объявлен женихом, как на другой, на третий день приедут разные дамы и мужчины, как он вдруг станет предметом любопытства, как дадут официальный обед, будут пить его здоровье.
Но главным препятствием были деньги: в кармане оставалось лишь двести рублей, а ответа от поверенного из деревни всё не было. Без этих сведений он не мог говорить с тёткой Ольги об имении и свадьбе. Обломов решил подождать ещё три-четыре дня, утешая себя тем, что Ольга, возможно, и не знает о наведённых мостах.
Ольга готовится к встрече в воскресенье; барон сообщает ей об имении[ред.]
Ольга, однако, каждое утро спрашивала свою горничную Катю, наведены ли мосты. Узнав наконец радостную новость, она вскочила с постели, наградила Катю монеткой и принялась готовиться к воскресенью: велела настроить фортепьяно, примерила любимое белое платье, причесалась так, как нравилось Обломову, и утром попробовала спеть Casta diva — голос звучал так же чисто, как летом на даче.
В тот же день к Ольге заехал барон — пожилой светский знакомый тётки, ведавший делами её имения. Он сообщил, что в следующем месяце судебное дело завершится и в апреле Ольга сможет выехать в своё небольшое, но живописное поместье с домом, садом и павильоном на горе с видом на реку. Ольга обрадовалась и тут же решила сохранить эту новость в тайне от Обломова.
Она мечтала, что дождётся, когда Обломов сам, движимый любовью, преодолеет свою нерешительность, получит хороший ответ из деревни и примчится к ней сияющий. Или, напротив, пусть придёт с плохими вестями — тогда поскачет в Обломовку, всё устроит и вернётся, а она вдруг откроет ему, что никуда ехать не нужно: есть готовый дом, сад и павильон.
Она хотела доследить до конца, как в его ленивой душе любовь совершит переворот, как окончательно спадёт с него гнёт, как он не устоит перед близким счастьем... и, сияющий, прибежит и положит его к её ногам...
Воскресенье: Ольга напрасно ждёт Обломова весь день[ред.]
Воскресенье наступило, но Обломов так и не приехал. Ольга ждала его весь день: красота её постепенно увядала, к половине пятого она побледнела и села за стол. Гости ели блюда, приготовленные ради него, вели беззаботные разговоры, не замечая её тревоги. Вечером, до десяти часов, она ещё надеялась, потом ушла к себе. Ночь прошла почти без сна: она то осыпала Обломова мысленными упрёками, то вдруг пугалась, что он болен и один, без помощи. Утром встала бледная, но решительная.
Приезд Ольги: Обломов в панике выпроваживает Захара и Анисью[ред.]
В понедельник утром к Обломову пришла горничная Катя и шёпотом сообщила, что Ольга приехала в наёмной карете и стоит неподалёку в чайном магазине — через полчаса войдёт. Обломов пришёл в смятение и принялся выпроваживать из дома прислугу.
Захар наотрез отказывался уходить гулять в будний день, упрямо твердя, что никуда не пойдёт. Лишь после долгих уговоров и двугривенного на пиво он нехотя удалился.
Служанку Анисью Обломов отправил на рынок за спаржей, велев вернуться не раньше двух часов. Сметливая Анисья, почуяв неладное, добежала до первого перекрёстка и притаилась за плетнём в канаве — ждать, что будет. Вскоре Обломов бросился к калитке и почти на руках донёс Ольгу до крыльца.
Объяснение: Ольга упрекает Обломова в нерешительности и требует действий[ред.]
Войдя в кабинет, Ольга сразу спросила, почему его не было в воскресенье. Обломов признался, что не болел, и объяснил своё отсутствие страхом перед слухами: лакеи и дворня давно судачили об их встречах. Ольга ответила, что знала об этих разговорах с самого начала — Катя и няня давно поздравляли её, и она спокойно их поблагодарила. Она не понимала, зачем было пугаться того, что вполне естественно.
Затем она заметила нетронутые книги, запылённые бумаги и сухую чернильницу и прямо спросила, что он делал две недели. Обломов признался, что спал после обеда — без неё жизнь казалась ему скучной и бессмысленной. Ольга строго напомнила ему о летних клятвах в парке, когда он говорил, что она — цель его жизни.
Послушай, Илья... я верю твоей любви и своей силе над тобой. Зачем же ты пугаешь меня своей нерешительностью, доводишь до сомнений? Я цель твоя, говоришь ты и идёшь к ней так робко, медленно; а тебе ещё далеко идти...
Обломов горячо возражал, уверял, что живёт и дышит только ею, что без неё гаснет. Он опустился на колени, глаза его засияли, как бывало летом в парке, и он воскликнул, что готов идти куда угодно, делать что угодно — лишь бы она была рядом. Ольга слушала эти признания с задумчивой строгостью: она верила его любви, но видела, что слова пока не превращаются в поступки.
После визита Ольги: вдохновение Обломова, вечер в опере и ночное чтение[ред.]
Ольга попрощалась и в сопровождении Обломова спокойно прошла через двор — мимо лающей на цепи собаки, мимо любопытных голов в окнах хозяйской половины. Она села в карету и уехала. Из-за плетня выглянула Анисья, вернувшаяся с пустыми руками: спаржи на рынке не нашлось.
Едва стих скрип колёс по снегу, Обломов почувствовал необыкновенный подъём. Голова и спина выпрямились, на лице засияло вдохновение, в душе разлились теплота и бодрость. Ему вдруг захотелось всего сразу: поехать к другу Штольцу, побывать в деревне, засесть за работу, прочесть новую книгу, сходить в оперу. Он с нежностью смотрел на стул, где сидела Ольга, и нашёл на полу её маленькую перчатку — залог, предзнаменование счастья.
Остаток дня оправдал все надежды. Ольга пела, потом они вместе с тёткой слушали оперу, после пили чай, и разговор за столом был таким душевным, что Обломов впервые почувствовал себя полноправным членом этого маленького семейства. Ночью он почти не спал — дочитывал присланные Ольгой книги и осилил полтора тома. Засыпая, думал о том, что завтра наконец должно прийти письмо из деревни, и сердце его билось в предвкушении перемен.







