Обломов (Гончаров)/Часть 3/Глава 3
из цикла «Обломов. Часть 3»
Очень краткое содержание[ред.]
Петербург, ≈1840-е годы. В конце лета дачники разъехались по городу. Обломов переехал на Выборгскую сторону и стал навещать возлюбленную — Ольгу Ильинскую — в городе.
Городские встречи не шли ни в какое сравнение с летними свиданиями в парке. Ольга предложила видеться реже — по воскресеньям и средам, а также в театре и в Летнем саду. Расставшись с ней, она долго смотрела ему вслед.
Она уныло проводила его глазами, потом села за фортепьяно и вся погрузилась в звуки. Сердце у ней о чём-то плакало, плакали и звуки. Хотела петь – не поётся!
На новой квартире Обломов познакомился с хозяйкой — молодой вдовой, которая сама варила кофе и пекла пироги. Её брат, мелкий чиновник Иван Матвеич, пришёл к Обломову поговорить о квартире.
Обломов хотел съехать, но выяснилось, что по контракту, составленному его приятелем Тарантьевым, он обязан платить за весь год — более тысячи трёхсот рублей. Денег у Обломова почти не осталось: из тысячи двухсот рублей, присланных из деревни, уцелело лишь триста. Куда делись остальные, он вспомнить не смог.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Переезд с дачи: прощание с летом и садом Ильинских[ред.]
В конце августа зарядили дожди, дачи опустели, и мимо окон Обломова провезли мебель семьи Ильинских. Илья Ильич Обломов обошёл опустевшие комнаты возлюбленной, прошёлся по парку и сошёл с горы — сердце сжималось от тоски.
Оставаться на даче одному, когда опустел парк и роща, когда закрылись ставни окон Ольги, казалось ему решительно невозможно. Он прошёлся по её пустым комнатам, обошёл парк...
Осенние встречи с Ольгой в городе: скованность и молчание вместо летней поэзии[ред.]
Обломов отправил слугу с женой на Выборгскую сторону, а сам перебрался в город и стал проводить вечера у Ольги Ильинской. Однако городские встречи разительно отличались от летних дней в парке: видеться по три раза в день больше не получалось, не было ни записок через посыльных, ни долгих прогулок.
И вся эта летняя, цветущая поэма любви как будто остановилась, пошла ленивее, как будто не хватило в ней содержания. Они иногда молчали по получасу. Ольга углубится в работу...
Лишь изредка взгляды влюблённых встречались и на мгновение оживляли угасающую нежность. Три дня подряд Обломов обедал у Ильинских под предлогом неустроенности на новой квартире, но на четвёртый день почувствовал неловкость и уехал домой, не зайдя к ним.
Ольга требует решить дела с квартирой и палатой; план редких свиданий[ред.]
Встречи становились всё более неудобными: однажды Ольга попросила Обломова встретить её у магазина и проводить домой пешком, пока экипаж ехал следом. На улице им попадались знакомые, тётка Ольги поглядывала на гостя с нескрываемым недоумением. Обломов страдал от неловкости положения.
Он предложил открыться тётке, чтобы бывать у Ольги свободно, но та в ответ спросила, был ли он в палате и нашёл ли новую квартиру. Обломов вздохнул: ни того ни другого он не сделал. Ольга не стала его упрекать, однако задумчиво произнесла:
– Пока это всё не устроится, – сказала задумчиво Ольга, – говорить ma tante нельзя и видеться надо реже…
– Да, да… правда, – струсив, прибавил Обломов.
Ольга сама составила расписание свиданий: обед у них в воскресенье, один визит в среду, встречи в театре и прогулки в Летнем саду в хорошую погоду. Обломов с облегчением согласился, что она взяла заботу о порядке встреч на себя. Расставшись с ним, Ольга села за фортепьяно, но петь не смогла — сердце было не на месте.
Обломов обживается у хозяйки Пшеницыной: кофе, пирог и знакомство через приоткрытую дверь[ред.]
На следующее утро Обломов надел дачный сюртук — с халатом он давно простился — и позавтракал кофе, который сварила хозяйка квартиры Агафья Матвеевна Пшеницына. Захар, пожилой слуга Обломова, по обыкновению нёс поднос с кренделями, рискуя всё уронить, а его жена Анисья следила из-за двери, готовая в любой момент подхватить падающую посуду.
Обломов заметил в приоткрытой двери боковой комнаты спину хозяйки и её проворно движущиеся локти — она гладила кружева. В полдень из той же двери высунулась голая рука с тарелкой дымящегося пирога с цыплятами и грибами. Следом предложили домашней водки на смородинном листу. Обломов с удовольствием попробовал и то и другое, пытаясь заглянуть в дверь, но та всякий раз захлопывалась. Хозяйка объяснила, что ещё в будничном платье и скоро оденется к приходу брата.
Иван Матвеевич предъявляет кабальный контракт: долг более тысячи рублей за нежеланную квартиру[ред.]
Вскоре пришёл брат хозяйки — Иван Матвеевич Мухояров. Он вошёл на цыпочках, троекратно поклонился и сел, поджав руки в рукава.
Обломов сообщил, что хочет передать квартиру другому жильцу. Иван Матвеевич кротко возразил, что сейчас это трудно, и развернул контракт. Согласно бумаге, если Обломов съедет раньше срока и не найдёт замену, он обязан уплатить за весь год — семьсот рублей за квартиру, сто пятьдесят за конюшню и сарай, двести пятьдесят за огород с овощами, плюс сто пятьдесят четыре рубля за ремонт окон, дверей и потолка. Итого — более тысячи трёхсот рублей. Обломов возмущался: лошадей у него нет, капусты он не заказывал, ремонт всегда делается за счёт хозяина. Однако Иван Матвеевич невозмутимо тыкал толстым пальцем в строки контракта, где стояла подпись Обломова, — все эти условия вписал туда знакомый Обломова Михей Андреевич Тарантьев без ведома хозяина. В конце концов чиновник мягко предложил не беспокоиться: сестра подождёт с деньгами, а на квартире Обломову будет удобно.
Деньги незаметно истрачены: Обломов в растерянности едет обедать к Ольге[ред.]
Когда Иван Матвеевич ушёл, Обломов открыл бумажник и пересчитал деньги.
Обломов вынул бумажник и счёл деньги; всего триста пять рублей. Он обомлел. «Куда ж я дел деньги? – с изумлением, почти с ужасом спросил самого себя Обломов.
Из тысячи двухсот рублей, присланных летом из деревни, осталось лишь триста. Обломов попытался восстановить траты вместе с Захаром, но вспомнил лишь тридцать рублей извозчику да двадцать пять — Тарантьеву. Захар пожал плечами: он не записывал расходов, поскольку был безграмотен. Обломов мысленно вспомнил слова друга Штольца о необходимости завести школу в деревне, однако тут же засомневался, припомнив, что грамотный слуга у Ильинских якобы стащил серебро из буфета. Куда делись остальные деньги, так и осталось загадкой. Взглянув на часы и увидев, что уже два часа дня, Обломов велел подать извозчика и поехал к Ольге на воскресный обед — тревога о деньгах постепенно рассеялась в предвкушении встречи.





