Обломов (Гончаров)/Часть 3/Глава 11
из цикла «Обломов. Часть 3»
Очень краткое содержание[ред.]
Санкт-Петербург, ≈1850-е годы. Обломов пришёл на тайное свидание к Ольге Ильинской.
Он зачитал ей письмо из деревни о запущенных делах в имении и сообщил, что намерен поручить всё незнакомому поверенному, лишь бы не ехать самому. Ольга побледнела и лишилась чувств.
Пока Ольга лежала в спальне, Обломов передумал и решил сам ехать в деревню, обручиться с ней и сыграть свадьбу. Воодушевлённый, он позвал её. Но когда Ольга вышла, он увидел в её глазах окончательное решение о разрыве.
Ольга спросила его напрямую: сможет ли он быть для неё тем, что ей нужно, всю жизнь? Обломов честно признал, что она права, и согласился расстаться. Ольга горько заплакала, призналась, что любила не его, а придуманный ею образ будущего Обломова.
«– Отчего погибло всё? – вдруг, подняв голову, спросила она. – Кто проклял тебя, Илья? Что ты сделал? Ты добр, умён, нежен, благороден… и… гибнешь! Что сгубило тебя?.. – Обломовщина! – прошептал он...»
Он взял её руку, прижал к губам, и слёзы закапали ей на пальцы. Не поднимая головы, он повернулся и ушёл.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Визит к Ольге; обсуждение письма из деревни и поверенного Затёртого[ред.]
Обломов поднимался по лестнице к Ильинским в тревожном расположении духа. Его угнетала необходимость скрывать отношения с Ольгой, тянуть со свадьбой и всякий раз придумывать новые отговорки.
Ольга сидела в маленькой гостиной и читала книгу. Тётка уехала в Царское Село, так что они могли побыть вдвоём — до прихода одной знакомой на обед. Ольга встретила Обломова ласково, однако заметила его озабоченность и спросила о причине.
Обломов передал ей письмо из деревни, а когда она призналась, что не разбирает почерк, прочёл его вслух. Речь шла о запущенных делах в имении. Обломов сообщил, что брат его хозяйки порекомендовал поверенного — Исая Фомича Затёртого, который якобы отличался честностью, хотя и немного заикался.
Ольга с удивлением возразила: доверять чужому человеку сбор оброка и продажу хлеба казалось ей рискованным. Обломов же не хотел ехать в деревню сам и объяснял это тем, что совершенно отвык от дороги и всё равно ничего не добьётся: мужики обманут, а без друга Штольца там не обойтись.
Обломов говорит о долгом ожидании; обморок Ольги; его размышления в одиночестве[ред.]
Обломов с облегчением заговорил о том, что поверенный всё устроит, а сам он сможет остаться рядом с Ольгой. Однако затем добавил, что им следует видеться реже — до тех пор, пока дела не уладятся, а это займёт около года. Ольга слушала молча, и когда он произнёс слова о долгом ожидании, побледнела и потеряла сознание.
Обломов в панике позвонил в колокольчик. Прибежала служанка Катя, принесла воду и спирт.
Ольга очнулась, с трудом добралась до спальни и попросила Обломова подождать. Он остался один, прислушивался у двери, стучал — ответа не было. За полтора часа ожидания его мысли переменились: он решил сам поехать в деревню вместе с поверенным, прежде объявить тётке о помолвке, занять денег на свадьбу и поручить знакомому поиск квартиры. Обломов даже воспрял духом, представив, как Штольц поможет обустроить имение, и чуть не закричал от радости.
Ольга выходит с решением; молчаливое согласие на разрыв[ред.]
Когда дверь наконец открылась, Обломов увидел изменившуюся Ольгу: бледную, с блестящими глазами и застывшим, точно каменным, лицом. Он попытался радостно сообщить ей о своих новых планах, но осёкся, встретив её взгляд. В нём читалось какое-то решение — какое именно, он ещё не понимал, однако сердце у него сжалось.
Обломов взял шляпу и, собравшись с духом, спросил, правильно ли он понял её намерение. Ольга медленно и кротко наклонила голову в знак согласия. Она была похожа на раненого, который из последних сил держится, чтобы досказать необходимое. Обломов стоял перед ней, не в силах уйти, и наконец спросил, не возненавидит ли она его. Ольга ответила слабо: не за что.
«Я наказана, я слишком понадеялась на свои силы – вот в чём я ошиблась... Не о первой молодости и красоте мечтала я: я думала, что я оживлю тебя, что ты можешь ещё жить для меня, – а ты уж давно умер.»
Разговор о любви и ошибках; обломовщина как приговор; слёзы и прощание[ред.]
Ольга спросила Обломова прямо: сможет ли он, положа руку на сердце, быть для неё тем, что ей нужно — всю жизнь, без оговорок? Если да — она готова взять назад своё решение и идти с ним хоть за границу, хоть в деревню. Обломов молчал. Тогда она нарисовала картину их возможного совместного будущего.
«А с тобой мы стали бы жить изо дня в день... ложились бы спать и благодарили Бога, что день скоро прошёл, а утром просыпались бы с желанием, чтоб сегодня походило на вчера… Разве это жизнь? Я зачахну, умру…»
Обломов не нашёл возражений и признал её правоту. Ольга добавила, что любила не настоящего Обломова, а придуманный образ — того, кем он мог бы стать. Она назвала его кротким и нежным, как голубь, но сказала, что ей этого мало. Слова её были жестоки: Обломов сидел с улыбкой бессилия, подавленный и обиженный. Ольга, увидев, как больно его ранила, бросилась просить прощения и предложила оставить всё как прежде. Но Обломов твёрдо отказался.
Ольга спросила, что же сгубило его. Обломов ответил тихо, одним словом: «Обломовщина». Он взял её руку, прижал к губам, и слёзы закапали ей на пальцы. Не поднимая головы, он повернулся и пошёл прочь. Ольга, не сдержавшись, зарыдала — не о будущем, а о прошедшем лете, об аллее и сирени, о том, что навсегда ушло. Она плакала холодными, безутешными слезами, как осенний дождь. Обломов в ужасе слушал её плач, не смея мешать, и сам был жалок. Так завершилось их расставание.




