Обломов (Гончаров)/Часть 2/Глава 10
из цикла «Обломов. Часть 2»
Очень краткое содержание[ред.]
После счастливого свидания Обломов провёл мучительную ночь: он убедил себя, что любовь возлюбленной — лишь ошибка, что она полюбит другого и тогда посмотрит на него с презрением.
Утром он написал возлюбленной длинное письмо, в котором объяснял, что она его не любит по-настоящему, а лишь переживает предчувствие любви, и предлагал расстаться. Письмо из-за путаницы со слугой долго не доходило до адресата, а сам Обломов тайно пришёл в парк, чтобы издали понаблюдать за её реакцией.
Ольга читала письмо в аллее и плакала. Обломов не выдержал и подошёл к ней.
Ольга упрекнула его в том, что он намеренно вызвал её слёзы, спрятавшись в кустах. Она проницательно разобрала его логику: если он боится, что она разлюбит его и будет счастлива с другим, то это противоречит его же словам о заботе о её счастье. Ольга объяснила, что сама тоже боится ошибки, но не терзает его этим, потому что верит в лучшее.
Вы высказались там невольно: вы не эгоист, Илья Ильич, вы написали совсем не для того, чтоб расстаться... а потому, что боялись обмануть меня... это говорила честность, иначе бы письмо оскорбило меня...
Обломов был потрясён её словами. В порыве восторга он попросил поцелуя, но Ольга с негодованием отстранилась. Однако вскоре смягчилась, вложила его руки в свои, прижала к сердцу и убежала по дорожке, крича, что хочет петь.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Бессонная ночь: Обломов убеждает себя, что любовь Ольги — ошибка[ред.]
На следующее утро после счастливого свидания с возлюбленной Илья Ильич Обломов проснулся бледным и мрачным, с лицом, изборождённым морщинами после бессонной ночи.
Он вяло выпил чаю, не притронулся к книгам, закурил сигару и сел на диван. В нём что-то тяжело работало — не любовь, а тревога и сомнение. Ночью, анализируя своё счастье, он вдруг наткнулся на каплю горечи и отравился ею. Пробежав мысленно всю свою жизнь, он задался вопросом: как могла и может полюбить его Ольга и за что? Внезапно, как молния, мелькнула мысль: «Не ошибка ли это?» Она пронзила сердце и разбила его.
Она любит теперь, как вышивает по канве: тихо, лениво выходит узор, она ещё ленивее развёртывает его, любуется, потом положит и забудет. Да, это только приготовление к любви, опыт, а он – субъект...
Обломов убедил себя, что Ольга полюбила его лишь по случаю: их свёл друг Штольц, заразив молодое сердце девушки своим участием к нему. Рано или поздно явится другой — и она с ужасом отрезвится от ошибки. Эта мысль привела его в отчаяние.
Прощальное письмо: Обломов объясняет Ольге, почему они должны расстаться[ред.]
Обломов решил написать Ольге письмо. Он сел к столу и принялся писать с лихорадочной поспешностью, совсем не так, как писал прежде деловые бумаги. Перо летало по страницам, щёки горели, глаза сияли.
В письме он обращался к Ольге Сергеевне прямо и честно. Он объяснял, что их любовь вспыхнула слишком внезапно, как болезнь, и это мешало ему вовремя опомниться.
Мы полюбили друг друга так внезапно, так быстро, как будто оба вдруг сделались больны, и это мне мешало очнуться ранее... Где напасёшься на каждый миг оглядки и силы воли, чтоб остановиться у всякой покатости...
Обломов убеждал Ольгу, что она его не любит и не может любить — не потому что лжёт, а потому что её чувство есть лишь бессознательная потребность любить, ещё не нашедшая настоящего предмета. Он писал, что её настоящая любовь ещё впереди, что придёт другой человек и она очнётся от ошибки. Себя же он считал лишь случайным субъектом для опыта.
Он признавался, что сам боится привязаться ещё сильнее, ведь тогда разлука станет невыносимой. Любовь он сравнивал с душевным антоновым огнём, который делает неимоверные успехи. Он уже не считал часов, не замечал восхода и захода солнца — жил лишь мыслью об Ольге. Но такие бури, признавался он, ему не по силам: ему нужен покой, пусть скучный и сонный, но знакомый. Письмо вышло длинным, как все любовные письма. Закончив его, Обломов почувствовал облегчение — словно сбросил груз с души — и велел слуге Захару передать письмо, когда придут от Ильинских.
Обломов с нетерпением ждал ответа, прислушивался к каждому стуку двери и почти наслаждался новизной положения.
Путаница с Захаром: письмо не доставлено вовремя[ред.]
Тем временем выяснилось, что от Ильинских уже приходила горничная, но Захар, следуя первоначальному приказу барина говорить, что того нет дома, отказал ей и письма не передал.
Обломов пришёл в ярость и потребовал письмо обратно. Оно оказалось уже изрядно запачканным. Он велел домашней прислуге Анисье передать письмо следующей посыльной от Ильинских, однако Захар тут же вырвал конверт у неё из рук, не желая уступать. Вскоре горничная пришла снова, и на этот раз сам Обломов выскочил в переднюю, отдал ей письмо и узнал, что Ольга ждёт его в саду во втором часу.
Обломов следит за Ольгой в парке и видит её слёзы[ред.]
Несмотря на твёрдое намерение не идти на встречу, Обломов всё же направился в сторону имения Ильинских. Издали он наблюдал, как горничная Катя догнала Ольгу на горе и передала ей письмо. Ольга остановилась, посмотрела на конверт, подумала, кивнула и вошла в аллею парка.
Обломов зашёл в парк с другого конца, добрался до середины аллеи и спрятался в траве между кустами, намереваясь лишь украдкой взглянуть на Ольгу и уйти навсегда. Он ждал с замирающим сердцем, вслушиваясь в тихую жизнь природы вокруг — в возню муравьёв, жужжание шмеля, трепет бабочек.
Ольга шла тихо и утирала платком слёзы; но едва оботрёт, являются новые. Она стыдится, глотает их, хочет скрыть даже от деревьев и не может. Обломов не видал никогда слёз Ольги; он не ожидал их...
Слёзы Ольги обожгли Обломова. Он не выдержал и быстро пошёл за ней.
Объяснение в парке: упрёки Ольги и спор о природе любви[ред.]
Обломов окликнул Ольгу. Она вздрогнула, оглянулась и отвернулась. Он пошёл рядом. Ольга не могла сдержать рыданий, опустилась на скамью и прижала платок к лицу. Обломов встал перед ней на колени, умоляя сказать, что сделать, чтобы не было этих слёз.
Ольга не приняла его раскаяния. Она упрекнула его в том, что он нарочно спрятался в кустах, чтобы подсмотреть, как она будет плакать. Если бы он и вправду хотел расстаться, говорила она, то уехал бы за границу, не повидавшись с ней. Обломов был поражён: он вдруг понял, что это правда.
Затем Ольга нанесла ему ещё более точный удар. Она спросила: если она полюбит другого и будет счастлива — разве это не то самое, о чём он писал, что «предвидит её счастье впереди»? Обломов растерялся перед этой логикой. Ольга продолжала: она тоже иногда не спит, боясь, что он разлюбит её, как бросал книги, службу, свет.
А если... вы устанете от этой любви, как устали от книг, от службы, от света; если со временем, без соперницы, без другой любви, уснёте вдруг около меня, как у себя на диване, и голос мой не разбудит вас...
Но она, в отличие от него, не терзала его своими страхами, потому что верила в лучшее. Счастье пересиливало в ней боязнь. Она призналась, что ценит каждый миг, когда у него блестят глаза при виде её, когда он карабкается на холмы и спешит ради неё в город. Если же она ошибётся — что ж, она купила слезами что-то настоящее. Обломов, пристыженный, сам произнёс слово «эгоизм», которым она готовилась его упрекнуть.
Ольга объясняет смысл письма; сцена никогда и примирение[ред.]
Ольга вернула ему письмо и объяснила, почему оно всё же было необходимо. Во-первых, он не спал ночь и писал всё ради неё — она тоже эгоистка и ценит это. Во-вторых, в эту ночь он жил не по-своему, а так, как хотели его друг Андрей Иванович Штольц и она сама. В-третьих, в письме, как в зеркале, отразились его нежность, забота о ней, боязнь за её счастье и чистая совесть.
Растроганный Обломов в порыве восторга потянулся к ней с просьбой о поцелуе. Ольга мгновенно отступила на шаг и с испугом и гневом произнесла: «Никогда!» Обломов присмирел. Она пошла прочь, косясь через плечо, но, увидев его виноватый вид, смягчилась. Она остановилась и попросила вернуть письмо. Когда он подал его, она стояла совсем близко, почти дрожа, и тихо прошептала, что её грозное «никогда» — поблекнет. Она взяла его руки, крепко сжала в своих и приложила к своему сердцу, давая почувствовать, как оно бьётся. Затем, не взглянув на него, побежала по дорожке, крича, что бежит петь.
Обломов долго смотрел ей вслед. Он думал о поблёкших сиренях, об ушедшей ночи с её призраками — и о том, что вслед за каждым угасшим мигом расцветает новый. Любовь, понял он, не стоит на месте, как знойный полдень, — она движется вперёд, как вся жизнь.
А я думал, что она как знойный полдень, повиснет над любящимися и ничто не двигается и не дохнёт в её атмосфере; и в любви нет покоя, и она движется всё куда-то, вперёд, вперёд… «как вся жизнь»...
Проходя мимо окон Ольги, он слышал, как её стеснённая грудь облегчалась в звуках Шуберта — словно рыдала от счастья.





