Не в духе (Чехов)
Деление пересказа на разделы — условное.
Проигранные восемь рублей[ред.]
Становой пристав Семён Ильич Прачкин ходил по своей комнате и пытался заглушить досаду. Накануне он заехал по делу к воинскому начальнику, случайно сел играть в карты и проиграл восемь рублей.
Сумма была невелика, но жадность не давала приставу покоя. Он убеждал себя, что другие проигрывают и больше, что деньги можно отыграть или вновь раздобыть. Прачкин успокаивал себя мыслью:
Съездил раз на фабрику или в трактир Рылова, вот тебе и все восемь, даже еще больше!
Однако эти доводы не помогали: чем больше он утешался, тем острее чувствовал потерю.
Раздражение из-за стихотворения[ред.]
В соседней комнате сын пристава Ваня монотонно заучивал стихотворение о зиме. Его голос прерывал размышления отца о проигрыше.
Услышав о торжествующем крестьянине, Прачкин подумал, что тому лучше было бы исправно платить подати, то есть налоги, а за веселье его следовало бы наказать. Затем пристав принялся рассуждать о крестьянской лошадке: мужик, по его мнению, мог спьяну загнать её в прорубь или овраг. При этом он всё возвращался к карточной игре и жалел, что сделал не тот ход.
Дальнейшие стихи тоже вызывали у него недовольство. Слова о пушистых бороздах показались ему нелепыми. А когда Ваня заговорил о дворовом мальчике, который посадил собаку в салазки, Прачкин решил, что ребёнка лучше было бы заставить колоть дрова или читать Священное писание.
Услышав, как мать грозит мальчику из окна, пристав счёл, что она ленится выйти и наказать сына. Затем Прачкин громко спросил Ваню, кто сочинил стихотворение. Мальчик ответил:
Пушкин, папаша.
Пристав назвал поэта чудаком и заметил, что писатели сами не понимают, о чём пишут. Вскоре Ваня крикнул, что мужик привёз муку, и отец велел её принять. Но и мука не подняла ему настроения.
Пристав срывает досаду на сыне[ред.]
Когда Ваня кончил урок и замолчал, Прачкин подошёл к окну. Он печально смотрел на снежные сугробы, но они напомнили ему о вчерашней поездке к воинскому начальнику. Проигранных восьми рублей ему было жалко так, словно он потерял восемь тысяч.
Досада стала невыносимой, и приставу захотелось на ком-нибудь её выместить. Он позвал сына и велел ему прийти:
Иди, я тебя высеку за то, что ты вчера стекло разбил!