Неповторимая весна (Шамякин)/Глава 6

🤖

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он ещё не прошёл редакторскую проверку. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

🔎

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🍂

Шамякин, Иван Петрович

Неповторимая весна. Глава 6

бел. Непаўторная вясна. Раздзел 6 · 1957

Краткое содержание главы

Оригинал читается за 9 минут

Микропересказ

Осенним утром молодого человека призывали в армию. Беременная жена пошла провожать его по осенней дороге. На пригорке они простились. Пряча слёзы, она ушла не оглядываясь, а он смотрел ей вслед.

Очень краткое содержание

Белорусская деревня, ≈1940 год. Ранним осенним утром Пётр уходил в армию. Хозяйка дома, у которой жила его жена Саша, предложила перед дорогой посидеть на скамье — по старому обычаю. Она расплакалась, и маленькая девочка тоже всхлипнула. Саша держалась, хотя голос у неё дрожал.

🪖

Пётр (Петро) — молодой мужчина, призывник, бывший студент; муж Саши, небогатый, мечтательный, любящий, немного упрямый; уходит в армию.

Пётр и Саша вышли в поле. Пётр хотел идти пешком, чтобы подольше побыть на родной дороге. Они говорили о том, что Саше нужно беречь себя, — она была беременна. Пётр сожалел, что почти не пожил с женой вместе: всё время разлуки да расставания. Соседка бросила вслед, что докторша провожает мужа без слёз.

👩🏻‍⚕️

Саша — молодая женщина, врач (докторша), жена Петра, беременна; заботливая, сдержанная внешне, но глубоко любящая; носит белую косынку.

Над ними пролетел клин журавлей. Саша долго смотрела им вслед и заплакала. Она призналась, что не представляет, как будет ждать мужа — ребёнок родится и вырастет, а его не будет рядом. Пётр утешал её как мог. На пригорке, откуда была видна деревня и блестел Днепр, Саша остановилась и сказала, что дальше не пойдёт. На прощание она крепко обняла мужа.

Потом Саша освободилась из объятий, сжала обеими руками его голову и поцеловала в губы, лоб, глаза. И, ничего не сказав, легко оттолкнула его, повернулась и быстро пошла назад.

Пётр звал её, но она не оглядывалась. Ему было горько и обидно. Лишь на вершине следующего пригорка Саша остановилась и помахала ему рукой. Он понял, что она плачет. Пётр шептал ей вслед слова утешения, хотя сам едва сдерживал слёзы. Он смотрел, пока её фигурка в белой косынке не растаяла вдали. Потом поднял портфель и пошёл дальше.

Подробный пересказ

Деление пересказа на части — условное.

Прощание у хозяйки и начало пути

Ранним осенним утром Петро собрался уходить в армию. Вещей у него было совсем мало — лишь старый студенческий портфель, который Саша заботливо собрала накануне.

Перед уходом хозяйка дома предложила всем присесть на минуту. Они сели рядом на длинной скамье, и хозяйка вдруг заплакала, вытирая слёзы краем платка.

👩🏻

Аня (хозяйка) — женщина, хозяйка дома, где живёт Саша; добросердечная, эмоциональная, плачет при прощании; для Саши — как мать.

Саша пыталась шутить, хотя у неё самой дрожали губы и голос звенел неестественно. Маленькая Нинка, сидевшая на берёзовом чурбаке у печи, тоже всхлипывала. Петро попрощался с хозяйкой, та обняла его и попросила не волноваться за Сашу. Саша вышла первой — ей тяжело было смотреть на это прощание. Утро выдалось солнечным, но уже холодным. Петро догнал жену на улице и тепло отозвался об Ане, совершенно забыв, что год назад люто ненавидел её. Саша призналась, что хозяйка стала ей как мать. Когда они миновали соседний двор, из-за ограды донёсся женский голос, осуждавший Сашу за то, что та провожает мужа без слёз. Саша лишь отмахнулась от этих слов.

Разговор в дороге: мысли об армии, беременность Саши и общее прошлое

Они вышли в поле. Берёзы на кладбище стояли в жёлтом пламени, дорожная колея была забита опавшими листьями, на изгородях и кустах висела паутина бабьего лета. Саша несла портфель сама, не давая его Петру.

Петро много читал, не раз видел, как радуется молодёжь, уходя в армию. Почему же у него нет этой радости? Он подумал, что, вероятно, печаль, сжимающая ему сердце, навеяна осенью.

Петро убеждал себя, что идёт служить с гордостью, а грусть — лишь оттого, что тяжело оставлять Сашу. Он беспокоился о ней: скоро равнина покроется снегом, станет тоскливо, а она будет одна сидеть длинными вечерами и ходить к больным. Петро просил жену меньше ходить пешком в дальние деревни, пусть лучше возят. Саша засмеялась в ответ: ходить ей как раз полезно — и ей, и будущему ребёнку. Петро был убеждён, что родится дочь, Саша спорила с ним, называя его упрямым. В дороге они вспоминали общее прошлое: как Петро после болезни уехал на работу в дальний край, хотя Саша отговаривала его; как однажды пошли в сельсовет регистрировать брак, но у них не нашлось трёх рублей на пошлину. Петро со смехом рассказал, что его отец кричал: только дурни женятся перед армией. Саша призналась, что своим родным — отцу и мачехе — о замужестве так и не написала. Петро попросил её написать хотя бы сёстрам и его матери, которая очень об этом просила. Саша пообещала сделать это в тот же день.

Журавли над полем. Слёзы и признания Саши

Они замолчали, и вдруг над головой послышался жалобный крик.

Они остановились, подняли головы и в чистой лазури неба увидели журавлей. Ровный клин их удалялся на юг. Они крикнули только раз, но так жалобно и протяжно, словно прощались с чем-то...

Саша долго провожала журавлей взглядом, и по её щекам покатились крупные слёзы. Она закрыла лицо ладонями, а когда отняла руки, глаза были уже сухими. Тихо, с болью она призналась: ждать придётся очень долго, ребёнок родится и вырастет, а Петра рядом не будет. Петро пытался утешить её, обещал приехать в отпуск, говорил, что будет стараться и просить. Он сам чувствовал, что слова его наивны, но других не находил. Они вышли на дорогу, обсаженную молодыми берёзками и клёнами, уже почти голыми. Саша призналась, что ей кажется, будто она не дождётся той поры, когда они будут вместе, и даже не верится, что есть люди, которые живут рядом постоянно. Петро уверял: и у них будет такое счастье. Саша начала было говорить о каком-то большом несчастье для всех, но оборвала себя и не стала продолжать. Вместо этого она попросила Петра писать ей каждый день. Он пообещал — и тогда ещё не знал, как трудно будет выполнять это обещание.

Последнее объятие на пригорке. Петро провожает взглядом уходящую Сашу

Они поднялись на пригорок, с которого открывался вид на деревню, далёкие дымы Речицы и широкий Днепр с луговой поймой. Здесь Саша остановилась и сказала, что вернётся: попросила Петра написать ей перед отпуском, пообещав встретить его на этом самом месте. Она поставила портфель на землю. Петро обнял её, и они долго стояли так, чувствуя удары сердец друг друга.

Петро обнимает Сашу перед расставанием на дороге

Потом Саша сжала его голову обеими руками, поцеловала в губы, лоб и глаза — и, ничего не сказав, легко оттолкнула его и быстро пошла назад. Петро стоял ошеломлённый, звал её, сделал несколько шагов следом, но она шла всё быстрее и не оглядывалась. Ему было горько и обидно. Он не догадался, что Саша плачет и не хочет, чтобы он видел её слёзы. Наконец она повернулась и помахала рукой, и он скорее догадался, чем увидел, что она плачет. Необыкновенным теплом и жалостью наполнилось его сердце. Он шептал ей вслед слова утешения, хотя сам едва сдерживал слёзы. Саша поднялась на следующий пригорок, снова остановилась, помахала и скрылась за склоном. Петро с затаённой надеждой ждал, не мелькнёт ли она ещё раз вдали. Наконец на горизонте появилась её одинокая фигурка в белой косынке — и растаяла в ясном небе. Петро вздохнул, поднял с земли портфель и пошёл дальше один.

Читайте далее:

Ночные зарницы →