Мёртвые души (Гоголь)/Том 2/Глава 1

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

👻

Гоголь, Николай Васильевич

Мёртвые души. Том 2. Глава 1

1855

Краткое содержание главы

Оригинал читается за 62 минут

Микропересказ

Молодой помещик забросил имение и сутками лежал в халате. Ссора с гордым соседом лишила его любимой девушки. Но ловкий проезжий гость взялся помирить их, пробудив в барине жажду к новой жизни.

Очень краткое содержание

Россия, ≈1840-е годы. В живописном поместье среди лесов и холмов жил молодой помещик Андрей Иванович Тентетников.

Андрей Иванович Тентетников — молодой помещик 32–33 лет, холостой, апатичный байбак и «коптитель неба», образованный, но лишённый воли и цели; живёт в халате, бездействует.

Дни его проходили однообразно: он поздно вставал, часами пил чай, наблюдал из окна за перебранкой дворовых, а затем уходил в кабинет — якобы работать над грандиозным сочинением о России. Однако дело дальше обдумывания не шло: перо чертило рисунки, потом бралась книга, и так до самого ужина.

В детстве Тентетников учился у замечательного наставника, который умел пробудить в воспитанниках честолюбие и любовь к знаниям. Но наставник внезапно умер, и заведение переменилось к худшему. Юноша вышел из него с возбуждённым честолюбием, но без твёрдой воли. Он уехал в Петербург, поступил на службу, однако поссорился с начальником отделения и подал в отставку. Решив, что его настоящее призвание — быть помещиком, он вернулся в деревню.

Где же тот, кто бы на родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово вперёд? кто, зная все силы, и свойства, и всю глубину нашей природы, одним чародейным мановеньем...

Попытки наладить хозяйство провалились, а несчастная любовь к дочери соседа-генерала окончательно погрузила его в уныние. Однажды у крыльца остановилась бричка, из которой вышел незнакомый господин приятной наружности.

Павел Иванович Чичиков — мужчина средних лет, путешествующий по России; ловкий, обходительный, приятной наружности, хорошо одетый; умеет приспосабливаться к любому собеседнику.

Чичиков умело вписался в уклад хозяина и вскоре убедил его помириться с генералом, намекнув на возможность возобновить отношения с его дочерью. Сам же наутро отправился к генералу с визитом в коляске Тентетникова, оставив хозяина в непривычном волнении.

Подробный пересказ

Деление пересказа на главы — условное.

Живописная глушь: усадьба Тентетникова и её окрестности

Повествование начиналось с описания отдалённого уголка России — глуши, куда судьба вновь занесла рассказчика. Горные возвышения тянулись на тысячу вёрст, словно исполинский вал крепости. Они то обрывались отвесными стенами, то плавно округлялись зелёными холмами, то темнели густыми лесами. Река петляла среди берегов, блестела на солнце, скрывалась в рощах берёз и осин и выбегала оттуда в сопровождении мостов и мельниц.

На крутом склоне возвышений теснились дуб, ель, лесная груша, клён, вишняк и рябина, опутанная хмелем. Над зелёными верхушками деревьев виднелись красные крыши господских строений и резной балкон барского дома. Над всем этим царила старинная деревенская церковь с пятью позлащёнными куполами и золотыми прорезными крестами. Всё это великолепие отражалось в реке, где у берегов стояли дуплистые ивы. Вид с балкона дома был ещё лучше: без конца и без предела открывались пространства лугов, лесов и меловых гор на горизонте.

Равнодушно не мог выстоять на балконе никакой гость и посетитель. От изумленья у него захватывало в груди дух, и он только вскрикивал: «господи, как здесь просторно!» Без конца, без пределов...

Тентетников-коптитель: характер помещика и его типичный день

Владельцем этого прекрасного уголка был помещик Тремалаханского уезда Андрей Иванович Тентетников.

Соседи отзывались о нём по-разному: отставной штаб-офицер называл его «естественнейшим скотиной», живший в десяти верстах генерал считал молодым человеком, забравшим себе много в голову, а местный капитан-исправник думал лишь о недоимках. Мужики на вопрос о барине и вовсе молчали.

Беспристрастно же сказать — он не был дурной человек, — он просто коптитель неба. Так как уже не мало есть на белом свете людей, которые коптят небо, то почему ж и Тентетникову не коптить его?

Типичный день Тентетникова выглядел так: он просыпался очень поздно и долго сидел на кровати, протирая маленькие глаза. У дверей его спальни часами стоял дворовый слуга Михайло с рукомойником и полотенцем.

Михайло — дворовый слуга Тентетникова, подаёт барину рукомойник и полотенце; терпеливо ждёт часами, пока барин изволит встать.

Наконец поднявшись, барин надевал халат и шёл пить чай, кофий, какао и парное молоко, насоривая повсюду трубочной золой. Два часа просиживал он за чаем, а потом подвигался с холодной чашкой к окну, выходившему во двор. Там разворачивалась ежедневная перебранка между буфетчиком Григорием и домоводкой Перфильевной.

Григорий (буфетчик) — дворовый человек Тентетникова, буфетчик; склочный, постоянно ругается с домоводкой Перфильевной; впоследствии подружился с Петрушкой.

Перфильевна (домоводка) — домоводка в доме Тентетникова, баба жёсткая в поступках, охотница до сластей; постоянно перебранивается с буфетчиком Григорием.

Барин всё видел и слышал из окна, но высылал унять шум лишь тогда, когда гам становился совсем невыносимым. За два часа до обеда он уходил в кабинет якобы работать над грандиозным сочинением, которое должно было охватить всю Россию с гражданской, политической, религиозной и философической точек зрения. Однако дело ограничивалось изгрызанием пера и рисунками на бумаге, после чего бралась книга и не выпускалась до самого обеда. Книга читалась вместе с супом и жарким, так что блюда стыли нетронутыми. Затем следовала трубка с кофием и игра в шахматы с самим собой. Что делалось потом до ужина — сказать было трудно: кажется, просто ничего.

История воспитания: необыкновенный наставник Александр Петрович и его метод

Чтобы объяснить, как сложился такой характер, повествователь обратился к истории воспитания Тентетникова. Двенадцатилетним мальчиком он попал в учебное заведение, которым руководил человек необыкновенный — Александр Петрович.

Александр Петрович — покойный директор учебного заведения, необыкновенный педагог и наставник, умевший пробудить в учениках честолюбие и любовь к знаниям; умер скоропостижно.

Этот наставник обладал редким даром чувствовать природу человека. Он знал свойства русского человека, умел двигать детей вперёд. Не было шалуна, который не пришёл бы к нему сам и не повинился во всём. Получив строгий выговор, воспитанник уходил не с повешенным носом, а с ободрением в душе. Александр Петрович никогда не читал нотаций о хорошем поведении.

Я требую ума, а не чего-либо другого. Кто помышляет о том, чтобы быть умным, тому некогда шалить: шалость должна исчезнуть сама собою. И точно, шалости исчезали сами собою.

Презрению товарищей подвергался тот, кто не стремился стать лучше. Неспособных наставник не держал долго, давая им короткий курс, а для способных существовал особый, двойной курс. В последнем классе, предназначенном только для избранных, он требовал от воспитанников того высшего ума, который умеет вынести любую насмешку, не раздражиться, не мстить и пребывать в гордом покое невозмутимой души.

Учителей у него было немного: большую часть наук он читал сам. Без педантских терминов он умел передать самую душу науки так, что даже малолетнему было видно, зачем она ему нужна. Большая часть лекций состояла в рассказах о том, что ожидает юношу впереди: весь горизонт будущего поприща наставник умел очертить так, что воспитанник, ещё сидя на скамье, мыслями уже жил на службе. Он не скрывал ни огорчений, ни преград, ни соблазнов — всё представал перед учеником во всей наготе. Оттого юноши с самого начала искали только трудностей и алкали действовать там, где больше препятствий.

Нет, никогда не бывает такой привязанности у детей к своим родителям. Нет, ни даже в безумные годы безумных увлечений не бывает так сильна неугасимая страсть, как сильна была любовь <к нему>.

Выпускники этого особого курса были, по словам повествователя, «обкуренные порохом люди»: в службе они удерживались на самых шатких местах, тогда как многие умнейшие, не вытерпев мелких неприятностей, бросали всё или опускались в руки взяточников. Пылкое сердце честолюбивого Тентетникова долго билось при мысли о том, что он попадёт наконец в это отделение избранных.

Крах надежд: смерть учителя, упадок в училище и разочарование петербургской службой

Но именно тогда, когда Тентетников был переведён в курс избранных, Александр Петрович скоропостижно умер. Это был страшный удар. На место необыкновенного наставника поступил некий новый директор, который тотчас же принялся насаждать внешние порядки и объявил, что ум и успехи для него ничего не значат — он будет смотреть только на хорошее поведение. Странно, но именно хорошего поведения он и не добился: завелись тайные шалости, днём всё шло попарно и чинно, а по ночам — кутежи.

Выписанные новые преподаватели засыпали слушателей терминами, показывали логическую связь и горячку собственного увлечения, но жизни в науке не было — мертвечиной отзывалась мёртвая наука. Потерялось уважение к начальству, стали насмехаться над наставниками, директора называли обидными прозвищами. Завелись дела, из-за которых многих пришлось выключить и выгнать. За два года заведение нельзя было узнать.

Тентетников нрава был тихого и не поддался ни ночным оргиям товарищей, ни их кощунству. Но он повесил нос: честолюбие было разбужено, а деятельности и поприща не было. Он слушал горячившихся профессоров и вспоминал прежнего наставника, умевшего говорить понятно без всякой горячки. Каких только предметов он не слушал — медицину, химию, философию, право, всеобщую историю, — но всё оставалось в голове безобразными клочками. Он чувствовал, что преподаётся не так, как надо, но как надо — не знал. И часто вспоминал Александра Петровича, и тосковал.

Молодость, однако, жила будущим. По мере приближения выпуска Тентетников говорил себе, что настоящая жизнь начнётся на службе. Не взглянув на прекрасный уголок детства и не поклонившись праху родителей, он помчался в Петербург. Там его честолюбивое стремление сразу осадил дядя, действительный статский советник, объявивший, что главное дело — хороший почерк и чистописание. С трудом и с помощью дядиных протекций Тентетников определился в департамент. Когда его ввели в великолепный зал с паркетами и лакированными столами и посадили переписывать бумагу о трёх рублях, производившуюся полгода, необыкновенно странное чувство проникло его — как будто за проступок перевели из верхнего класса в нижний. Сидевшие вокруг чиновники казались похожими на учеников, читавших глупые романы, засунутые в листы разбираемых дел. Ему стало жалко по школе, и вдруг, как живой, предстал перед ним Александр Петрович. Скрепившись духом, он решился служить по примеру прочих, но служба стала лишь распределением времени, а не главной целью. Вскоре под влиянием двух приятелей — людей с характером «огорчённых», беспокойных и нетерпимых к несправедливости — он почувствовал нервическое отвращение к своему начальнику отделения. Дело кончилось крупной ссорой, и Тентетников подал в отставку.

Возвращение в деревню: провал хозяйственных начинаний и нарастающая апатия

Убеждения дяди не подействовали: деревня начинала представляться Тентетникову привольным приютом и единственным поприщем полезной деятельности. Через две недели он уже ехал к родным местам. Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного леса с трёхсотлетними дубами и ему сказали, что это лес Тентетникова, когда проехал он лугами и рощами, тоже принадлежавшими ему, когда увидел деревню и церковь с золотыми верхами, — сердце его разразилось громогласными словами:

Ну, не дурак ли я был доселе? Судьба назначила мне быть обладателем земного рая, а я закабалил себя в кропатели мёртвых бумаг. Учась, воспитавшись, просветясь, сделав запас сведений...

Мужики, узнав о приезде барина, собрались к крыльцу. Старики и старухи плакали, называя его кормильцем. Растроганный Тентетников дал себе обет разделить с ними труды и занятия. Он уменьшил барщину, выгнал дурака-управителя и сам стал появляться на полях, гумнах, мельницах и пристанях. Но продолжалось это недолго. Мужик быстро смекнул, что барин хоть и прыток, но как именно взяться за дело — не смыслит. Вышло так, что барин и мужик не спелись вместе. На господской земле всё выходило хуже, чем на мужичьей: сеялось раньше, всходило позже. Когда барин допрашивал, отчего так вышло, мужики ссылались на червя и отсутствие дождей, хотя у самих мужиков и рожь колосилась, и овёс высыпался. С бабами дело обстояло ещё хуже: уничтожив приносы холста и ягод, Тентетников думал, что они займутся домашним хозяйством, но вместо этого среди них завелись праздность, драки и сплетни. Попытка завести школу тоже обернулась чепухой.

В делах судейских все юридические тонкости оказались ни к чему. Постепенно рвение помещика охладело: при работах он уже присутствовал без внимания, глаза его искали что-нибудь постороннее — извив реки, птицу на берегу. Скоро он и вовсе перестал ходить в поля, засел в комнатах и отказался принимать приказчика с докладами. Соседи перестали заезжать, и он этому был рад. Установился странный беспорядочный порядок, жизнь стала ничтожной и сонной. Когда же почта привозила газеты и в печати попадалось знакомое имя прежнего товарища, уже преуспевавшего на видном поприще, тихая грусть подступала к сердцу, и невольно прорывалась скорбная жалоба на собственное бездействие. Тогда воскресало школьное прошлое и вставал, как живой, Александр Петрович — и градом лились слёзы.

что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нём строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться...

Несостоявшаяся любовь: Улинька и разрыв с генералом из-за местоимения ты

Одно обстоятельство чуть было не разбудило Тентетникова и не произвело переворота в его характере — нечто похожее на любовь. В соседстве, в десяти верстах, проживал генерал, отзывавшийся о Тентетникове неблагосклонно. У генерала была дочь — Улинька.

Улинька (дочь генерала) — молодая девушка, дочь соседнего генерала; живая, стремительная, свободолюбивая, справедливая, воспитана англичанкой-гувернанткой; предмет увлечения Тентетникова.

Гнев вспыхивал в ней лишь тогда, когда она слышала о несправедливости или дурном поступке с кем бы то ни было, но никогда — за себя саму. При первой просьбе о подаянии она готова была бросить весь кошелёк. Было в ней что-то стремительное: когда она говорила, казалось, всё — выражение лица, движение рук, складки платья — стремилось вослед за мыслью. При ней смущался недобрый человек, а застенчивый мог разговориться с ней, как никогда в жизни. Неизъяснимое новое чувство вошло в душу Тентетникова, скучная жизнь его на мгновение озарилась.

Генерал принимал Тентетникова поначалу радушно, но сойтись им не удавалось: генерал не любил возражений, а Тентетников был человеком щекотливым. Когда к генералу приехали погостить родственницы — отставные фрейлины, — он стал обращаться с Тентетниковым пренебрежительно, говоря ему «любезнейший», «братец» и даже «ты». Тентетников, скрепя сердце, ответил необыкновенно учтивым голосом, что различие в летах препятствует такому фамильярному обращению. Генерал смутился и стал объяснять, что слово «ты» было сказано не в том смысле. Разумеется, с этих пор знакомство прекратилось, и любовь кончилась при самом начале. Потухший свет сменился ещё более сумрачными сумерками, и жизнь Тентетникова окончательно поворотила на лежание и бездействие.

Приезд Чичикова: знакомство, обустройство в усадьбе и замысел поехать к генералу

Однажды утром, когда Тентетников по обыкновению сидел у окна, во дворе появилось движение: поварёнок и поломойка бежали отворять ворота. В воротах показалась лёгкая рессорная бричка. Из неё соскочил господин необыкновенно приличной наружности — Павел Иванович Чичиков.

Гость в коротких, но определительных словах объяснил, что давно ездит по России, побуждаемый любознательностью, что увлёкся картинным местоположением деревни, а поводом для заезда послужила поломка экипажа на дурных весенних дорогах. Тентетников поначалу испугался, приняв его за чиновника от правительства, — в молодости он был замешан в одно неразумное филантропическое общество, которое запуталось в неприличных делах. Но страх прошёл, когда гость раскланялся с ловкостью неимоверной. Чичиков обустроился в усадьбе с необыкновенной аккуратностью: половина дома, дотоле пребывавшая в слепоте с заколоченными ставнями, вдруг прозрела и озарилась. Слуга Петрушка был переведён на кухню, а в комнатах утвердился приятный запах свежего, опрятного мужчины.

Петрушка (слуга Чичикова) — слуга Чичикова; важничал перед дворней Тентетникова, но быстро подружился с буфетчиком Григорием; был переведён на кухню из-за специфического запаха.

Чичиков показал необыкновенную гибкость в приспособлении к хозяину: одобрял его философическую неторопливость, хвалил книги, вовремя являлся и вовремя уходил, с удовольствием играл в шахматы и с удовольствием молчал. Тентетников говорил про себя, что впервые видит человека, с которым можно жить. Сам Чичиков был рад отдохнуть в прекрасной деревне: весна вступила во все права, голубели пролески, желтел одуванчик, в садах звучали птицы. Он много гулял, перетолковал с приказчиком и мужиками, узнал всё о хозяйстве и думал про себя, что Тентетников — скотина, запустивший имение, с которого можно было иметь пятьдесят тысяч годового дохода. Людям Чичикова деревня тоже понравилась: кучер Селифан увлёкся деревенскими хороводами и местными девушками, а Петрушка подружился с буфетчиком Григорием.

Разведав от дворовых людей историю о барышне и генерале, Чичиков в три приёма завёл разговор о женитьбе. Тентетников наконец открылся и рассказал всю историю знакомства с генералом и разрыва из-за слова «ты». Чичиков оторопел: из-за одного местоимения — такая история! Он предложил съездить к генералу и объяснить, что всё произошло по недоразумению. Тентетников отказался, назвав это подличаньем. После недолгого спора, в котором оба успели обидеться и помириться, Чичиков объявил, что поедет к генералу просто засвидетельствовать почтение, и попросил у хозяина коляску. Тентетников согласился. На следующее утро Чичиков, одетый в новый фрак с белым галстуком, укатил к генералу, а Тентетников, оставшись один, пришёл в такое волнение духа, какого давно не испытывал: весь ржавый и дремлющий ход его мыслей превратился в деятельно-беспокойный.