Музыкант (Бианки)
Деление пересказа на части — условное.
Старик-медвежатник и совет колхозника[ред.]
Старый медвежатник сидел на завалинке и пиликал на скрипке. Он очень любил музыку и старался сам научиться играть. Плохо у него выходило, но старик и тем был доволен, что у него своя музыка.
Мимо избы проходил знакомый, который и посоветовал старику отложить скрипку и взяться за ружьё.
Мимо проходил знакомый колхозник и говорит старику: — Брось-ка ты свою скрипку-то, берись за ружьё. Из ружья у тебя лучше выходит. Я сейчас медведя видел в лесу.
Старик расспросил колхозника, где именно тот видел зверя, отложил скрипку, взял ружьё и отправился в лес на охоту.
Поиски в лесу и таинственный звук[ред.]
В лесу старик долго бродил в поисках медведя, однако не нашёл даже следа. Устав, он присел отдохнуть на пенёк. Вокруг царила полная тишина: ни сучок не треснул, ни птица не подала голоса.
Тихо-тихо было в лесу. Ни сучок нигде не треснет, ни птица голосу не подаст. Вдруг старик услыхал: «Дзенн!..» Красивый такой звук, как струна пропела. Немного погодя опять: «Дзенн!..»
Старик удивился: кто же мог играть на струне в глухом лесу? Звук повторился снова — звонко и ласково. Охотник встал с пенька и осторожно двинулся в сторону опушки, откуда доносился этот необычный звон.
Подкравшись из-за ёлочки, старик замер и стал наблюдать. На опушке стояло дерево, разбитое грозой: из расщеплённого ствола торчали длинные острые щепки. Именно оттуда и доносился загадочный звук.
Медведь-музыкант и отказ от выстрела[ред.]
Под разбитым деревом сидел медведь.
Зверь схватил лапой одну из длинных щепок, потянул её к себе и отпустил. Щепка выпрямилась, задрожала, и в воздухе снова раздалось чистое «Дзенн!..» — совсем как пение натянутой струны. Медведь наклонил голову и внимательно слушал затихающий звук. Когда он смолкал, зверь снова оттягивал щепку и снова отпускал её, вновь и вновь извлекая тот же красивый звон.
Старик тоже слушал, не шевелясь. Звук ему нравился. Он стоял за ёлочкой и наблюдал, как медведь снова и снова повторял одно и то же движение, явно наслаждаясь результатом. Охотник так и не поднял ружьё.
Вечером того же дня колхозник снова проходил мимо избы медвежатника. Старик опять сидел на завалинке и теперь дёргал пальцем одну струну скрипки — та тихонечко пела: «Дзинн!..» Колхозник спросил, убил ли старик медведя. Тот ответил, что нет.
Колхозник удивился и спросил, почему. Старик объяснил просто: стрелять в медведя он не смог, потому что тот оказался таким же музыкантом, как и он сам. После этих слов охотник рассказал колхознику, как медведь играл на расщеплённом грозой дереве, раз за разом оттягивая щепку и слушая, как она поёт в лесной тишине.