Мнение (Шукшин)
_-_%D0%9E%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%B0.jpg)
Очень краткое содержание[ред.]
Советский провинциальный город, ≈1972 год. Чиновник Геннадий Сергеевич Кондрашин пришёл на работу и, увидев в газете статью своего начальника, принялся её читать.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%93%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B9_%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B0%D1%88%D0%B8%D0%BD.jpg)
Статья вызвала у него презрение: он счёл её пустой болтовнёй без единой свежей мысли. Кондрашин позвонил коллеге и позвал его к себе. Вместе они высмеивали начальника, которого за глаза называли «шефуней» и «Долдоном Иванычем»: осуждали его напыщенность, бессодержательность статьи и самодовольную походку.
Примерно через час начальник вызвал Кондрашина к себе. Тот растерялся, поняв, что разговор пойдёт именно о статье. Однако быстро собрался и, не моргнув глазом, стал расхваливать то самое сочинение, которое только что поносил: называл его своевременным, деловитым, современным по духу. Начальник остался доволен.
И пошёл по ковровой дорожке… По лестнице на второй этаж не сбежал, а сошёл медленно. Шёл и крепко прихлопывал по гладкой толстой перилине ладошкой. И вдруг негромко, зло, остервенело о ком-то сказал: — Кр-ретины.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Кондрашин читает статью шефа и зовёт коллегу[ред.]
Геннадий Сергеевич Кондрашин пришёл на работу без пяти десять, получил ключ от номера 208, поднялся на второй этаж и устроился за столом. Взяв местную газету, он сразу наткнулся на статью своего начальника — «шефуни», как того называли молодые сотрудники, — и принялся читать. По мере чтения брезгливое выражение на его лице всё больше смешивалось с насмешкой.
Отложив газету небрежным жестом, Кондрашин позвонил коллеге по внутреннему телефону и пригласил его зайти «пообщаться».
Разговор с Яковлевым: злая критика шефской статьи и разговор о гостях из деревни[ред.]
Вскоре в кабинет вошёл Яковлев, закинул ногу на ногу и приготовился слушать.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%AF%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%B2.jpg)
Кондрашин обрушился на статью начальника с раздражённой критикой. Кивнув на газету, он воскликнул:
Каков? Ни одной свежей мысли, болтовня с апломбом, — он, может быть, и походил бы на американца, этот Кондрашин, если б нос его, вполне приличный нос, не заканчивался бы вдруг этаким тамбовским лапоточком...
Яковлев вторил ему сдержанно, лишь качая ногой. Кондрашин не унимался:
И ведь не стыдно! — изумлялся Кондрашин. — Всё на полном серьёзе… Хоть бы уж попросил кого-нибудь, что ли. Одна трескотня, одна трескотня, ведь так даже для районной газеты уже не пишут. Нет, садится писать!
Яковлев спросил, что так взволновало коллегу. Кондрашин объяснил: отдел как раз готовил отчёт, не зная, как свести концы с концами, а начальник тем временем печатал в газете пустые фразы. Раздражение постепенно улеглось, и разговор перешёл на бытовые темы. Кондрашин пожаловался, что к нему снова нагрянули гости из деревни: жена ходит недовольная, а выгнать родственников неловко. Яковлев посоветовал звонить знакомому из горкомхоза — тот всегда мог устроить гостей в гостиницу. Кондрашин засомневался: люди не поймут, скажут, что своя квартира есть, а он отправляет родню в гостиницу. Оба посмеялись над этой неловкой ситуацией и разошлись по своим кабинетам.
Вызов к шефу: та же статья — теперь образец деловитости и современности[ред.]
Примерно через час Кондрашину позвонила секретарша и передала, что Дмитрий Иванович просит его зайти. Кондрашин поправил галстук, сложил губы привычной трубочкой и широким шагом направился на третий этаж.
В приёмной его встретила хорошенькая секретарша. Кондрашин присел в ожидании, пока у начальника заканчивал разговор начальник отдела кадров, и мысленно рассуждал о помпезном убранстве начальственных кабинетов и о том, что его шеф совершенно не умеет пользоваться этой представительной обстановкой с достоинством.
Наконец Кондрашин вошёл в кабинет. Дмитрий Иванович сидел за столом, горбясь и глядя исподлобья.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%94%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B9_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_(%C2%AB%D1%88%D0%B5%D1%84%D1%83%D0%BD%D1%8F%C2%BB).jpg)
Начальник без предисловий пододвинул Кондрашину ту самую газету и спросил, читал ли он статью. Кондрашин растерялся: мысли разлетелись, как вспугнутые воробьи. Солгать, что не читал, было бы хуже, и он признался. Дмитрий Иванович объяснил, что хотел обсудить статью с сотрудниками до публикации, но редакция торопила, и теперь просил высказаться постфактум. Кондрашин мгновенно собрался и заговорил совсем иначе, чем час назад:
По духу своему... по той деловитости, конкретности, по той простоте, что ли... именно по духу своему она своевременна. И современна, — Кондрашин так смотрел на грозного «шефуню» — простодушно, даже как-то наивно...
Он уверенно парировал все сомнения начальника насчёт конкретных примеров: примеры, мол, дело отделов, а статья — это обобщающая мысль. Дмитрий Иванович остался доволен. Напоследок он предупредил Кондрашина, чтобы в отчёте не было «липы», и отпустил его.
Выход из приёмной и финальная реплика Кондрашина[ред.]
Выйдя из кабинета, Кондрашин поймал на себе вопросительный взгляд секретарши Наденьки.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%9D%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%8C%D0%BA%D0%B0_(%D1%81%D0%B5%D0%BA%D1%80%D0%B5%D1%82%D0%B0%D1%80%D1%88%D0%B0).jpg)
Он на секунду задержался, бросил ей комплимент — «вы сегодня выглядите на сто рублей, Наденька» — и, мысленно назвав её «совсем дурой», вышел в коридор. По лестнице он спустился медленно, похлопывая ладонью по перилам, и вдруг негромко, зло и остервенело произнёс в адрес кого-то: «Кр-ретины».