Мастер и Маргарита (Булгаков)/Часть 2/Глава 26
из цикла «Мастер и Маргарита. Часть 2»
Очень краткое содержание[ред.]
Ершалаим, пасхальная ночь. Прокуратор Понтий Пилат в тревоге расхаживал по балкону дворца, мучаясь из-за вынесенного утром приговора.
Тем временем начальник тайной стражи Афраний выманил молодого иудея Иуду из Кириафа за городские стены, подослав к нему женщину по имени Низа. Та назначила ему встречу в Гефсиманском саду. Иуда поспешил туда, но вместо возлюбленной его поджидали двое убийц. Они отобрали у него тридцать тетрадрахм и зарезали его. Кошель с деньгами и запиской подбросили во двор первосвященника Каифы.
Около полуночи Пилат наконец заснул и увидел во сне, как идёт по лунной дороге рядом с казнённым философом Иешуа — живым и невредимым. Проснувшись, он принял Афрания с докладом. Узнав об убийстве Иуды, прокуратор велел найти тело и заняться погребением казнённых. Афраний доложил, что тела троих распятых уже похоронены в тайном месте.
Затем к Пилату привели ученика Иешуа — Левия Матвея, который грозился отомстить Иуде. Прокуратор остановил его:
— Это тебе сделать не удастся, ты себя не беспокой. Иуду этой ночью уже зарезали. Левий отпрыгнул от стола, дико озираясь, и выкрикнул: — Кто это сделал? ... Пилат ответил ему: — Это сделал я.
Левий смягчился и попросил лишь кусок чистого пергамента. На рассвете Пилат заснул рядом с псом Бангой.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на части — условное.
Пилат в смятении на балконе. Тоска и пёс Банга[ред.]
С наступлением сумерек прокуратор Иудеи заметно изменился: постарел, сгорбился, стал тревожен. Он расхаживал по балкону дворца, потирал руки, хватался за чашу с вином и бессмысленно смотрел в мозаику пола. Однажды он вздрогнул, бросив взгляд на пустое кресло, — ему померещилось, что там кто-то сидит.
Потирая висок, в котором от адской утренней боли осталось только тупое, немного ноющее воспоминание, прокуратор всё силился понять, в чём причина его душевных мучений. И быстро он понял это...
Прокуратор осознал, что днём безвозвратно упустил нечто важное и теперь пытается исправить это мелкими запоздалыми действиями. Он свистнул, и из сада на балкон выскочил огромный пёс.
Банга поднялся на задние лапы и лизнул хозяина в щеку. Пёс сразу почуял, что прокуратора постигла беда, положил голову ему на колени и попытался утешить его. Так оба — человек и пёс — встретили праздничную ночь на балконе.
Афраний организует команду погребения и посещает агента Низу[ред.]
Тем временем гость прокуратора спустился в казармы дворца и провёл там около десяти минут. После этого со двора выехали три повозки с шанцевым инструментом и бочкой воды в сопровождении пятнадцати всадников в серых плащах. Отряд направился через городские ворота на запад, а затем по Яффской дороге — туда, где днём прошла процессия с осуждёнными на казнь.
Вслед за повозками из дворца верхом выехал и сам гость прокуратора — начальник тайной стражи по имени Афраний, переодетый в тёмный поношенный хитон. Он направился не за город, а в Нижний Город, где разыскал нужную ему улицу — Греческую. Остановившись у лавки с коврами, Афраний вошёл во двор и окликнул молодую женщину по имени Низа.
Низа вышла на террасу и сообщила, что муж уехал в Кесарию, а дома только служанка. Афраний пробыл у неё не более пяти минут и ушёл, растворившись в праздничной толпе. Низа, оставшись одна, торопливо переоделась в тёмное покрывало, сказала ворчливой служанке, что уходит в гости к подруге, и выскользнула из дома.
Иуда у дворца Каифы. Встреча с Низой на праздничном базаре[ред.]
В это же время из переулка Нижнего Города вышел молодой красавец в праздничном наряде — белом кефи и голубом таллифе с кисточками. Он бодро шагал мимо базара ко дворцу первосвященника Каифы, расположенному у подножия храмового холма, вошёл в ворота двора, а через некоторое время покинул его.
На углу базарной площади его обогнала женщина в чёрном покрывале, идущая лёгкой танцующей походкой. На мгновение она откинула покрывало и метнула в его сторону взгляд, не замедляя шага. Иуда узнал её — это была Низа — и бросился следом, едва не сбив с ног прохожего с кувшином. Запыхавшись, он окликнул её.
Низа холодно ответила, что не узнала его сразу, и добавила, что это хорошая примета — к богатству. Иуда взволнованно напомнил, что они условились встретиться у неё дома, но Низа капризно объявила, что ей стало скучно и она решила уйти за город слушать соловьёв.
Сговор в подворотне. Иуда следует в Гефсиманский сад[ред.]
Иуда умолял позволить ему сопровождать Низу. Та поначалу медлила, но затем согласилась и предложила зайти в подворотню, чтобы условиться — она боялась, что знакомые увидят её с любовником на улице. В подворотне Низа шёпотом объяснила: Иуде нужно идти в Гефсиманию, за Кедрон, к гроту возле масличного жома. Она уйдёт вперёд, а он должен подождать и не идти следом сразу.
Низа вышла из подворотни и исчезла в толпе. Иуда постоял немного, пытаясь собраться с мыслями, — в том числе подумал, как объяснит родным своё отсутствие на праздничной трапезе, — но ноги сами понесли его вперёд. Он прошёл мимо башен Антония, не замечая ни трубного рева крепости, ни конного римского патруля с факелом. Пробившись через Гефсиманские ворота, Иуда пересёк кедронский поток, прыгая с камня на камень, и вошёл в масличный сад, опьянённый запахом мирт и акаций.
Убийство Иуды в Гефсиманском саду. Возвращение человека в капюшоне[ред.]
Иуда поднимался по дороге вверх, слыша шум воды у грота. Он негромко позвал Низу — и вместо неё из-за ствола маслины выпрыгнула коренастая мужская фигура с блеснувшим в руке предметом. Второй человек преградил путь сзади. Первый потребовал отдать деньги в обмен на жизнь. Иуда в отчаянии выкрикнул, что при нём тридцать тетрадрахм, и отдал кошель. В тот же миг нож сзади ударил его под лопатку, а передний человек всадил свой нож Иуде в сердце. Тело упало на землю, и весь Гефсиманский сад гремел соловьиным пением.
На дороге появился третий — в плаще с капюшоном. Он приказал не медлить: убийцы упаковали кошель вместе с запиской в кожу, перевязали верёвкой и скрылись в темноте между маслинами. Человек в капюшоне перелез через ограду сада, вошёл в воды Кедрона, добрался до двух лошадей с коноводом, вскочил в седло и выехал на ершалаимский берег. Там он снял плащ, надел плоский военный шлем и въехал в город через южные ворота как римский офицер.
Бессонная ночь Пилата. Сон о прогулке с Иешуа по лунной дороге[ред.]
Пилат велел приготовить постель на балконе и лёг, но сон долго не шёл к нему. Он часами смотрел на луну. Лишь около полуночи прокуратор наконец заснул, и рядом с ним улёгся Банга.
И лишь только прокуратор потерял связь с тем, что было вокруг него в действительности, он немедленно тронулся по светящейся дороге и пошёл по ней вверх, прямо к луне. Он даже рассмеялся во сне...
Во сне рядом с прокуратором шёл бродячий философ Иешуа Га-Ноцри, и они спорили о чём-то сложном и важном. Казнь оказалась чистейшим недоразумением — ведь философ был жив и шёл рядом. Во сне Пилат думал о трусости.
_-_%D0%9F%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6_%D0%98%D0%B5%D1%88%D1%83%D0%B0.jpg)
...трусость, несомненно, один из самых страшных пороков. Так говорил Иешуа Га-Ноцри. Нет, философ, я тебе возражаю: это самый страшный порок! Вот... не трусил же теперешний прокуратор Иудеи...
Пробуждение было ужасным. Банга зарычал на луну, голубая дорога провалилась, и первым воспоминанием прокуратора стала казнь. Кентурион Марк Крысобой явился с факелом и доложил, что начальник тайной стражи просит принять его.
Доклад Афрания: гибель Иуды, кошель с тридцатью тетрадрахмами у Каифы и ход расследования[ред.]
Афраний вышел на балкон и с достоинством сообщил, что не сумел уберечь Иуду из Кириафа — тот зарезан. Он попросил отдать его под суд. Затем начальник тайной стражи извлёк заскорузлый от крови кошель, запечатанный двумя печатями: убийцы подбросили его в дом первосвященника Каифы. В кошеле оказалось тридцать тетрадрахм. Пилат усмехнулся: «Мало».
Я, прокуратор, пятнадцать лет на работе в Иудее... Мне не обязательно видеть труп для того, чтобы сказать, что человек убит, и вот я вам докладываю, что тот, кого именовали Иуда... зарезан.
На вопрос прокуратора, где искать тело, Афраний ответил: вблизи масличного жома в Гефсиманском саду. Он объяснил логику: в черте города убить тайно невозможно, значит, жертву выманили за стены. Пакет с деньгами был подброшен слишком быстро, чтобы место убийства находилось далеко. Пилат предположил, что Иуду выманила женщина, однако Афраний решительно отверг эту версию: у бродячих фантазёров не было денег на подобную операцию. По мнению начальника тайной стражи, Иуда сам вышел за город, чтобы спрятать деньги в укромном месте, и там его поджидали убийцы. Пилат объявил, что не считает нужным отдавать Афрания под суд, и велел взыскать лишь с сыщиков, упустивших Иуду на базаре. Афраний также рассказал, как убийцы перебросили пакет через забор дворца Каифы с запиской — точно так, как и предполагал прокуратор. Выяснилось, что у Афрания имелись все нужные печати, в том числе храмовые. Визит к первосвященнику вызвал большое волнение: там категорически отрицали, что кому-либо выплачивали деньги.
Доклад о погребении казнённых. Встреча Пилата с Левием Матвеем[ред.]
Афраний доложил о погребении казнённых. Команда его помощника Толмая достигла холма к вечеру и обнаружила, что одного тела на вершине нет. Тела двух других казнённых — Дисмаса и Гестаса — с выклеванными птицами глазами подняли и бросились на поиски третьего. Вскоре его нашли: некий человек прятался с телом Иешуа Га-Ноцри в пещере на северном склоне Лысого Черепа.
Этим человеком оказался Левий Матвей. Он кричал, что не совершил никакого преступления и не желает расставаться с телом учителя. Толмай успокоил его, объяснив, что тело будет погребено, и разрешил участвовать в похоронах. Всех троих казнённых отвезли в пустынное ущелье к северу от Ершалаима и похоронили в глубокой яме, надев на пальцы погребаемым кольца с нарезками для опознания.
Пилат наградил Афрания перстнем, велел выдать награды команде, сделавшей погребение, и объявил, что хочет немедленно видеть Левия Матвея. Вскоре на балкон вступил оборванный, покрытый засохшей грязью человек лет сорока. Он едва не упал, схватившись за край стола, и отказался сесть в кресло — боялся его запачкать. Пилат попросил показать нож, которым Левий хотел перерезать верёвки на кресте учителя, и свиток пергамента с записями слов Иешуа. Прокуратор с трудом разобрал корявые строчки: «Смерти нет…», «Мы увидим чистую реку воды жизни…» — и в конце: «…большего порока… трусость». Пилат предложил Левию место хранителя библиотеки в Кесарии, но тот отказался. Тогда Левий прошептал, что намерен зарезать Иуду из Кириафа и посвятит этому остаток жизни.
— Ты, игемон, знай, что я в Ершалаиме зарежу одного человека. Мне хочется тебе это сказать, чтобы ты знал, что кровь ещё будет. — Я тоже знаю, что она ещё будет, — ответил Пилат...
Пилат с усмешкой сообщил, что Иуда этой ночью уже зарезан, и добавил: «Это сделал я». Левий остолбенел. Смягчившись, он всё же принял от прокуратора кусок чистого пергамента. Через час Левий покинул дворец. Пилат лёг на ложе, Банга устроился рядом, и оба заснули. Луна выцветала, светильники погасли.
Теперь тишину рассвета нарушал только тихий шум шагов часовых в саду. Луна быстро выцветала... Светильники давным-давно погасли... Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор Иудеи...