Лицом к лицу (Айтматов)
Очень краткое содержание[ред.]
Киргизский аил у подножия Чёрной горы, военные годы. Осенней ночью с воинского эшелона дезертировал солдат и тайно вернулся домой к молодой жене.
Жена укрывала мужа в пещере в предгорьях, тайком носила ему еду и одежду, а по ночам он изредка пробирался домой. Всё хозяйство и уход за грудным сыном легли на её плечи.
Из аила один за другим уходили на фронт мужчины. Соседка Тотой ждала писем от мужа, не зная, что тот уже погиб под Сталинградом, — старики решили скрыть это до осени, чтобы не сломить женщину с тремя детьми. Председатель сельсовета, однорукий фронтовик, несколько раз наведывался к Сейде, и каждый его визит вгонял её в ужас. Однажды он прямо потребовал привести Исмаила с повинной. Сейде в отчаянии бросила ему в лицо жестокие слова о его увечье, и тот в ярости избил её кнутом.
Зимой умерла свекровь Сейде. Перед смертью старуха открыла тайну: её братья, раскулаченные много лет назад, бежали в труднодоступную Чаткальскую долину. Исмаил воспрянул духом — там можно было укрыться навсегда. Семья стала готовиться к уходу через перевал с наступлением лета. Но весной Исмаил украл у соседки Тотой единственную корову — последнюю надежду голодных детей. Сейде поняла, что муж окончательно стал чужим и опасным человеком.
Вот они сблизились вплотную, лицом к лицу. И он не узнал прежней Сейде. Это была другая, не знакомая ему женщина: седоволосая... она бесстрашно стояла перед ним... в своём скорбном величии...
Сейде сама привела председателя сельсовета и солдат к убежищу мужа. Исмаил выстрелил и ранил председателя, но, увидев идущую прямо на него жену с ребёнком на руках, бросил винтовку и сдался.
Подробный пересказ[ред.]
Деление повести на главы — условное.
Предисловие. Возвращение к первой повести[ред.]
В предисловии к переработанному изданию повести Чингиз Айтматов рассказал, что впервые вернулся к давно опубликованному произведению. Повесть была написана более тридцати лет назад и стала его первым литературным опытом. Автор объяснил, что эпоха гласности и перестройки открыла возможность восстановить то, от чего в своё время пришлось отказаться по цензурным соображениям, — главы, связанные с темой раскулачивания и трагедией дезертира.
Уже тогда происходил конфликт отдельной личности, отдельного человека с общепринятым пониманием долга — в частности воинского долга... это столкновение, это противоречие и повлияли на судьбу моего героя...
Дезертирство Исмаила и его тайное возвращение домой[ред.]
Осенней ночью на маленьком полустанке у ущелья Черной горы остановился воинский эшелон, шедший на запад. Пока дежурный по станции пробежал в голову состава, из предпоследнего вагона вороватой тенью выскользнул человек в шинели и скрылся в кустах у арыка. Когда поезд тронулся и затих вдали, человек приподнялся и начал дышать шумно и жадно, словно долго сидел под водой. Это был Исмаил — он дезертировал из армии, прихватив с собой винтовку.
Той же ночью он добрался до родного аила и постучал в окно своего дома. Его жена Сейде, кормившая грудного сына, услышала стук и, не веря своему счастью, бросилась к двери. Она прижалась к мужу и заплакала от радости. Исмаил, однако, сразу же велел ей молчать, прокрался к сараю и спрятал винтовку под кучей курая. Войдя в дом, он первым делом потребовал показать ему сына.
С тех пор Исмаил скрывался в пещере в предгорьях, а в тёмные ночи тайно пробирался домой. Сейде вспоминала, как провожала мужа на фронт всем аилом и не решилась проститься с ним так, как хотела, — постыдилась людей, ведь была совсем новой келин. Теперь она корила себя за ту сдержанность.
Тайная жизнь семьи. Сейде кормит скрывающегося мужа[ред.]
Жизнь семьи превратилась в непрерывное притворство и страх. Каждый день Сейде под видом сбора хвороста ходила на дальние луга, неся мужу еду. Дома окна завешивали, двери запирали. Под конулом на всякий случай была вырыта яма, прикрытая циновкой и кошмой. Старая свекровь Бексаат, почти не выходившая со двора, нянчила внука и помогала невестке хранить тайну.
Исмаил сильно изменился за месяцы скитаний. Землистое лицо, взъерошенная борода, одичалый взгляд — он то смотрел жалостно и беспомощно, то глаза его твердели и поблёскивали скрытой яростью. Сейде старалась не замечать этого, оправдывая мужа в своих мыслях.
Исмаил очень изменился. В пещере он не видит солнца, не дышит ветром, лицо его приняло землистый оттенок, на отёкших щеках торчит взъерошенная борода. Иной раз он смотрит жалостно... как загнанная лошадь...
Сейде убеждала себя, что муж прав, повторяя его слова о том, что каждому дорога своя жизнь. Она берегла каждое зёрнышко, молола муку по ночам на ручном жернове, пекла Исмаилу лепёшки, а сама с больной свекровью перебивалась дертью. Зима наступала суровая, кукуруза в мешке убывала с каждым днём, и Сейде думала лишь о том, как дотянуть до весны.
Каждому своя жизнь дорога, а в эту войну только тот и уцелеет, кто сам позаботится о своей голове... Будь что будет, но под пулю не пойду. Хоть день да мой — у себя, дома... я не желаю...
Почтальон Курман объезжал стороной два крайних двора на улице, не решаясь появляться с пустыми руками. Писем от мужей не было ни у Сейде, ни у её соседки Тотой. Сейде давно перестала спрашивать у почтальона о письмах от Исмаила, хотя муж всякий раз наказывал ей делать это, чтобы не вызвать подозрений.
Проводы джигитов. Допрос Сейде сотрудником НКВД и избиение Мырзакулом[ред.]
Осенью из аила провожали молодых призывников. Кайни Сейде — Джумабай — уговорил её прийти на прощальное застолье. На проводах пели песни, джигиты прощались с родными. Растроганная Сейде слушала пение и думала о том, как эти юноши уходят навстречу смерти, а её муж прячется в пещере. Когда брички скрылись в тумане, она сказала себе, что не будет гневить Бога и мучиться тем, что муж — беглец: лишь бы он был жив.
Вскоре из района прибыл оперуполномоченный НКВД и вызвал Сейде на допрос. Она шла в сельсовет, сжав зубы, с единственной мыслью: не выдать мужа. На все вопросы она отвечала коротко: «Не знаю». Уполномоченный сообщил, что Исмаил дезертировал из эшелона, прихватив винтовку с патронами, и потребовал помочь его найти. Сейде стояла на своём, и допрос ни к чему не привёл.
На выходе из сельсовета её встретил Мырзакул — председатель сельсовета, однорукий фронтовик, дальний родственник Исмаила. Он потребовал, чтобы Сейде привела мужа с повинной, говорил о долге перед народом. Сейде не выдержала и в отчаянии крикнула ему жестокие слова о том, что он вернулся калекой. Мырзакул оцепенел, а потом схватил камчу и начал хлестать её по плечам. Сейде не вскрикнула и не отшатнулась. Потом Мырзакул в ярости закинул камчу на крышу и убежал прочь, прижимая к груди скомканный рукав шинели.
Вернувшись домой, Сейде зарыдала на коленях у свекрови. Старая Бексаат утешала её, называла кормилицей и опорой. После этого случая Исмаил перестал ходить домой совсем и не покидал пещеры. Сейде сама носила ему еду, пробираясь к убежищу в предгорьях.
Зима. Голод и страх. Гибель соседа Байдалы под Сталинградом[ред.]
Зима выдалась суровой. В аиле нарастал голод: у многих семей хлеб подходил к концу. Сейде вставала с рассветом и шла на прошлогодние гумна — перевеивала полову, собирая по зёрнышку шуплое зерно. За день набирался кулёк, из которого она по ночам молола муку и пекла Исмаилу хлеб. Сама с больной свекровью ела лишь то, что оставалось в сите.
По ночам, ожидая мужа за сараем, Сейде смотрела на звёзды и луну и мысленно изливала им душу, молясь о спасении семьи.
Услышьте меня... только вам скажу. Вы там, на своём месте, и ничто вам не грозит... А мы тут не знаем, куда себя девать от войны. А на войне сколь народу — видимо-невидимо — гибнет... Отчего так?
Тем временем в сельсовет пришло извещение о гибели соседа Байдалы — мужа Тотой. Он погиб под Сталинградом, бросившись на минное поле, чтобы проложить путь своему подразделению. Аксакалы, собравшиеся у Мырзакула, решили не сообщать Тотой о смерти мужа до осени: пусть соберут урожай, пусть народ немного насытится, а тогда справят поминки с подобающими почестями. Женщины в табачном сарае всплакнули украдкой — Тотой ничего не знала.
Ночью Сейде рассказала Исмаилу о судьбе Байдалы. Тот только пожал плечами и молча выхлебал похлёбку. Сейде оправдывала мужа в мыслях: куда ему горевать по другим, когда сам день и ночь на холоде, голодный. Но в душе что-то тёмное и тяжёлое оседало всё глубже.
Болезнь свекрови Бексаат. Замысел бегства в Чаткал[ред.]
Однажды ночью, просушивая над очагом бельё сына, старая Бексаат призналась невестке, что давно страдает от боли в боку — будто камень давит. Она просила не говорить об этом Исмаилу. Но главное, что хотела сказать свекровь, касалось не болезни, а судьбы семьи. Она рассказала, что её братья — Усенкул и Арын — в своё время были раскулачены и успели уйти за снежный перевал в Чаткальские горы, где и осели. Там, по слухам, они жили неплохо и стали местными аксакалами.
Старуха высказала то, о чём давно думала: не двинуться ли молодым в Чаткал, пока не поздно? Там никто не знает Исмаила, там можно жить вольно. Сама она останется умирать дома. Сейде перебила свекровь и предложила обдумать всё вместе. В ту же ночь, когда пришёл Исмаил, она рассказала ему о чаткальском замысле.
Исмаил был потрясён и обрадован так, словно перед ним открылась дверь в глухой крепостной стене. Он тут же начал строить планы: дождаться лета, когда откроется перевал, приготовить тёплую одежду, еду на неделю, найти двух ослов — одного для поклажи, другого для матери с внуком. Он вспомнил, что в балке Кой-Таша бродят бесхозные ослы, брошенные золотодобытчиками, и пообещал выходить парочку из них. Мать и жена радовались вместе с ним, хотя в душе понимали, как опасен и труден будет этот путь.
...сын несчастный в бегах, и проклясть его не могу, не он затеял эту войну, не хочет он погибать, и ты мыкаешь теперь горе, и ребёночек ваш, внучонок мой, спит, как птенчик, а что будет с ним?..
Когда Исмаил ушёл на рассвете, Сейде обнаружила, что свекровь совсем плоха. Она кинулась за помощью: сходила к старухе-повитухе, потом перешла вброд ледяную реку, чтобы привести знаменитого в округе знахаря Эмчи-Мусу. Тот прибыл к вечеру, долго осматривал больную и уходя сказал Сейде лишь одно: в доме одной не оставаться и его больше не ждать. Она поняла с полуслова.
Смерть матери. Исмаил наблюдает за похоронами из укрытия[ред.]
Старая Бексаат угасала медленно. Сейде не отходила от неё ни на шаг — за себя, за сына, за братьев свекрови, ушедших в Чаткал. Умирающая пыталась что-то сказать напоследок, но сил уже не хватало. Она говорила глазами — и Сейде читала в них боль о несбывшемся: не суждено им было всей семьёй двинуться в Чаткал, не свидится она с братьями никогда. К полуночи Бексаат не стало.
Исмаил в ту ночь подошёл к дому, но войти не решился: во дворе слышались голоса и хождения. Он узнал голос Мырзакула, понял, что мать при смерти, и простоял под тополем на соседском огороде, не в силах ни войти, ни уйти. Под утро он всё же отступил в укрытие.
На следующий день Исмаил снова пришёл к аилу и залёг за кустами на пригорке. Он наблюдал, как большая похоронная процессия медленно поднималась на кладбищенский косогор. Мырзакул распоряжался погребением. Когда народ разошёлся, Исмаил пополз к свежей могиле матери. Он упал на насыпь и зарыдал, выкрикивая слова покаяния и проклятия войне. Потом вскочил и в ярости закричал, что отомстит всем. Он был как обезумевший осиротевший волк.
Кража коровы у соседки Тотой. Нравственное падение Исмаила[ред.]
Весной аил всколыхнула страшная новость: у Тотой со двора увели корову. Семья соседки жила в ожидании молока — дети совсем отощали. Маленький Асантай, средний сын Тотой, ещё накануне рассказывал Сейде, что когда корова отелится, мать сварит молозива и он принесёт кусочек маленькому Амантуру.
Весь аил бросился на поиски. Сейде тоже побежала — но не столько искать корову, сколько от страха, что поиски приведут людей к убежищу Исмаила. Она металась по чийнякам, молила Бога вернуть сиротам корову. Корову так и не нашли. Ночью Исмаил пришёл домой и бросил на пол торбу с мясом. Сейде похолодела: это был он, укравший корову у соседки. Она опустилась на колени и прошептала, что лучше бы он зарезал их собственную телку.
Исмаил схватил жену за плечо и закричал, что в волчьей жизни надо быть волком.
Если жизнь волчья, то и сам будь волком! Всяк для себя!.. Лишь бы самому нажраться… Какое твоё дело до других? Хоть подыхай с голоду, никто тебе и ложки ко рту не поднесёт. Всяк для себя!
Развязка. Сейде ведёт солдат к убежищу мужа. Исмаил сдаётся[ред.]
На рассвете Сейде долго смотрела в окно на аил, на людей, на мир, который жил по своим законам. Она думала о Тотой, о Мырзакуле, о почтальоне Курмане — и об Исмаиле. «Тот, кто в беде покидает свой народ, волей-неволей становится его врагом», — сказала она себе. Она уложила в узелок пеленки, надела чапан, взяла на руки сына и подняла с земли торбу с краденым мясом.
Сейде пришла к Мырзакулу и повела его вместе с двумя солдатами к убежищу мужа в балке, поросшей камышом. Когда она показала рукой направление, кровь отхлынула от её лица. Мырзакул двинулся вперёд, и тут из камышей раздался голос Исмаила: он предупредил, что не сдастся и уложит преследователей. Грянул выстрел. Мырзакул, судорожно цепляясь единственной рукой за гриву коня, свалился на землю.
Солдаты открыли ответный огонь. И тут Сейде, прижимая сына к груди, с непокрытой головой пошла прямо к камышам. Солдаты кричали ей вернуться, но она не оглянулась. Высоко подняв голову, она шла спокойно и твёрдо — женщина, верящая в справедливость и свою правоту. Исмаил выскочил из камышей с поднятой для удара винтовкой. Они сошлись лицом к лицу. Он не узнал прежней Сейде: перед ним стояла седоволосая женщина, бесстрашная в своём скорбном величии. Исмаил пошатнулся, с силой швырнул винтовку навстречу подбегавшим солдатам и поднял руки.