История Пугачёва (Пушкин)/Глава 4
из цикла «История Пугачёва»
Очень краткое содержание[ред.]
Оренбургский край, конец 1773 — начало 1774 года. После побед над царскими отрядами мятежники осмелели: они разоряли селения, осадили Уфу и захватывали крепости. Отряд самозванца взял Ильинскую крепость, затем безуспешно штурмовал Верхне-Озерную.
В Ильинскую вошёл отряд майора Заева, но мятежники разбили укрепления и ворвались в крепость. Заев и большая часть солдат погибли, пленных поставили на колени, и самозванец объявил, что прощает их как государь Пётр III. Приведённым к нему капитану и прапорщику он задал вопрос, на который получил дерзкий ответ.
Зачем вы шли на меня, на вашего государя? ... Ты нам не государь ... у нас в России государыня императрица Екатерина Алексеевна и государь цесаревич Павел Петрович, а ты вор и самозванец
Обоих повесили, а третьего офицера помиловали по просьбе солдат. В осаждённом Оренбурге начался голод: ели лошадей, в хлеб мешали кожу. Вылазка гарнизона окончилась разгромом и потерей пушек. В Яицком городке жители встретили мятежников с восторгом, и небольшой гарнизон выдержал долгую осаду.
Присланный на подавление бунта генерал прибыл в Казань, поднял дворянство на создание конных отрядов, но положение считал отчаянным. Императрица назвала себя казанской помещицей. В Европе видели в самозванце орудие Турции. Дом Пугачёва на Дону сожгли, а его жену с детьми отправили в Казань.
Подробный пересказ по главам[ред.]
Деление пересказа на разделы — условное. Авторские примечания к главе использованы как справочный материал.
Глава 4. Действия мятежников: взятие Ильинской крепости, осада Яицкого городка и Оренбурга[ред.]
Мятеж разливается: Чика под Уфой, Торнов в Нагайбацкой области, отряд Хлопуши[ред.]
После разгрома правительственных отрядов мятежники почувствовали безнаказанность и разлились по всему краю, разоряя селения и возмущая народ.
Разбитие Кара и Фреймана, погибель Чернышева и неудачные вылазки Валленштерна и Корфа увеличили в мятежниках дерзость и самонадеянность. Они кинулись во все стороны,
Отряд Торнова взбунтовал и ограбил всю Нагайбацкую область. Под Уфу подступил яицкий казак, предводитель большого мятежного отряда, осадивший город в конце ноября с десятитысячным войском.
Комендант Уфы и укрывшиеся там дворяне решились обороняться. Не отваживаясь на штурм, предводитель мятежников остановился в селе Чесноковке, взбунтовал окрестные башкирские деревни и отрезал город от сообщения. Тем временем Пугачёв послал одного из своих сподвижников с пятью сотнями человек и шестью пушками взять крепости Ильинскую и Верхне-Озёрную к востоку от Оренбурга.
Бои за Ильинскую крепость: Хлопуша, майор Заев и первые приступы Пугачёва[ред.]
Хлопуша взял Ильинскую крепость приступом, заколов её коменданта, но пощадил офицеров и не разорил укреплений. Затем он двинулся на Верхне-Озёрную, где комендант отразил нападение.
Узнав об этом, сам Пугачёв поспешил на помощь и, соединившись с отрядом 26 ноября утром, подступил к крепости. Целый день продолжалась пальба, мятежники несколько раз спешивались и шли в атаку, но были отбиты. Вечером Пугачёв отступил в башкирскую деревню, узнав, что с Сибирской линии идут три роты на помощь Ильинской, и отправился пресечь им путь.
Начальник высланного отряда успел занять оставленную Хлопушею Ильинскую крепость 27 ноября. Стены и часть изб были повреждены, но жители остались на месте. Комендант наскоро расставил три уцелевшие пушки по бастионам и стал ожидать неприятеля.
Падение Ильинской крепости и казнь Камешкова и Воронова[ред.]
На другой день Пугачёв явился перед крепостью, но его отогнали пушками. Солдаты и пленные поляки просились на вылазку, однако Заев не согласился, опасаясь измены, и велел им защищаться на месте. 29 ноября Пугачёв подступил снова, разбил ядрами деревянный бастион, и мятежники ворвались в крепость. Заев, почти все офицеры и двести рядовых были убиты.
Пленных солдат поставили перед заряженной пушкой. Пугачёв в красном казацком платье приехал верхом и объявил себя их государем.
При его появлении солдаты поставлены были на колени. Он сказал им: прощает вас бог и я, ваш государь Пётр III, император. Вставайте! Потом велел оборотить пушку...
Ему представили капитана и прапорщика, которые на вопрос, зачем они шли против своего государя, ответили, что их государыня — императрица Екатерина Алексеевна, а он — вор и самозванец. Оба были тут же повешены. Приведённого следом капитана самозванец сначала хотел казнить также, но, вняв просьбам пленных солдат, простил его и велел остричь по-казацки.
Новая осада Верхне-Озерной и отход Пугачёва в Бердскую слободу[ред.]
От Ильинской Пугачёв вновь обратился к Верхне-Озёрной крепости, где находилась жена одного из бригадиров, которую он грозился повесить за обман мужа. 30 ноября он снова окружил крепость и целый день стрелял по ней из пушек. Комендант для ободрения гарнизона весь день простоял на валу, сам заряжая орудие. Пугачёв отступил и, перехватив оренбургскую почту, вместо похода на Станиславского возвратился в Бердскую слободу.
Оренбург в осаде: сорванная вылазка, нехватка припасов и «волчьи капканы» Рейнсдорпа[ред.]
Во время отсутствия Пугачёва оренбургский губернатор попытался устроить вылазку, но лошади, обессиленные от бескормицы, падали под тяжестью артиллерии, а часть казаков бежала, и войско вынуждено было вернуться в город.
В городе начал ощущаться недостаток съестных припасов, а помощи от соседних губернаторов не поступало. По совету одного из приближённых губернатор придумал расставить капканы вокруг вала, чтобы ловить разъезжающих ночью мятежников, как волков. Осаждённые смеялись над этой затеей, а один из предводителей мятежников в письме язвительно упрекал губернатора неудачной выдумкой, предрекая ему гибель.
Яицкий городок переходит к мятежникам. Осада Яицкой крепости[ред.]
Яицкий городок долгое время не выходил из повиновения, но частые пересылки с бунтовщиками и ложные слухи о взятии Оренбурга ободрили сторонников Пугачёва. Казаки, отряжаемые для караулов, стали открыто оказывать неповиновение и перебегать в лагерь самозванца. В ночь на 30 декабря отряд, вышедший навстречу мятежникам, был окружён и захвачен. Смятение в городе было велико, но капитан гарнизона принял начальство и сделал нужные распоряжения.
31 декабря отряд мятежников вошёл в город, жители присоединились к нему и бросились к крепости, засев в высоких избах и стреляя из окошек.
Выстрелы ... сыпались подобно дроби битой десятью барабанщиками. В крепости падали не только люди, стоявшие на виду, но и те, которые на минуту приподымались...
Осаждённые пытались зажечь ближайшие дома, но бомбы гасли в снегу, пока трое рядовых не зажгли двор вручную. Пожар распространился, мятежники отступили, унося убитых и раненых. Крепость завалили бревнами, вели подкопы, и осаждённые ежедневно совершали опасные вылазки, очищая площадь от неприятельских укреплений.
Голод в Оренбурге и неудачное сражение под Бердой 13 января[ред.]
Положение Оренбурга становилось ужасным.
У жителей отобрали муку и крупу, и стали им производить ежедневную раздачу. Лошадей давно уже кормили хворостом. Большая часть их пала и употреблена была в пищу...
Мешок муки продавался тайно за двадцать пять рублей. По предложению местного академика стали жарить бычачьи и лошадиные кожи и мешать их в хлеб. Начались болезни, ропот усиливался, опасались мятежа среди жителей.
13 января губернатор решился ещё раз попробовать военного счастья, и все войска выступили из города тремя колоннами. Но темнота зимнего утра, глубина снега и изнурение лошадей помешали дружным действиям. Мятежники успели подготовиться, встретили одну колонну сильным огнём, а казаки в резерве бежали и произвели общий беспорядок. Всё войско отступило до самого Оренбурга, потеряв до четырёхсот убитыми и ранеными и оставив пятнадцать орудий в руках мятежников. После этой неудачи губернатор уже не решался действовать наступательно и стал ожидать освобождения под защитой стен.
Глава 4 (продолжение). Бибиков в Казани, мнение Европы и расправа с домом и семейством Пугачёва[ред.]
Бибиков в Казани: дворянское ополчение и «казанская помещица» Екатерина II[ред.]
Новый главнокомандующий против мятежников прибыл в Казань 25 декабря и не нашёл там ни губернатора, ни главных чиновников — большая часть дворян и купцов бежала в безопасные губернии. Его приезд оживил унывший город, и выехавшие жители стали возвращаться.
1 января 1774 года он собрал у себя казанское дворянство и произнёс сильную речь, требуя содействия правительству в борьбе с мятежом.
Речь сия произвела глубокое впечатление. Собрание тут же положило на свой счёт составить и вооружить конное войско, поставя с двухсот душ одного рекрута...
Дворянство соседних губерний последовало этому примеру, составив ещё два конных отряда, а казанский магистрат вооружил на свой счёт эскадрон гусар. Императрица изъявила казанскому дворянству монаршее благоволение и в особом письме, именуя себя казанской помещицей, вызвалась принять участие в мерах, предпринимаемых общими силами.
Письма Бибикова о бедствиях края. Разлив мятежа и тревоги на границах[ред.]
Внешне бодрый и весёлый перед окружающими, главнокомандующий на деле был мучим беспокойством и нетерпением. В письме к жене он описывал крайнюю тяжесть своего положения:
Зло таково, что похоже ... на петербургский пожар, как в разных местах вдруг горело, и как было поспевать всюду трудно. Со всем тем, с надеждою на бога, буду делать...
Положение дел было действительно ужасным: общее возмущение башкир, калмыков и других народов пресекало сообщение отовсюду, войско было малочисленно и ненадёжно, а начальники бросали свои места при виде вооружённого башкирца или заводского мужика с дубиной. Зима с глубокими снегами усугубляла трудности, селения пустели, заводы разграблялись и выжигались. Яицкие казаки бунтовали от Илецкого городка до Гурьева, губернии наполнялись шайками разбойников, а киргиз-кайсаки, пользуясь отсутствием войск, грабили хутора и уводили жителей в плен.
Мнение Европы: переписка Вольтера с императрицей о Пугачёве[ред.]
Виновник ужасного смятения привлекал внимание всей Европы, где Пугачёва принимали за орудие турецкой политики. Знаменитый французский писатель писал императрице, предполагая, что за самозванцем стоит французский дипломат, и что подобные театральные приёмы устарели со времён Дмитрия Самозванца.
Императрица, досадуя на европейские сплетни, отвечала с некоторым нетерпением, что разбойник не имеет никакой связи с упомянутым дипломатом, и что оба они схожи лишь тем, что один каждый день вьёт свою пеньковую верёвку, а другой ежеминутно рискует шёлковым шнурком.
Указ о доме и семействе Пугачёва: сожжение дома и переименование Зимовейской станицы[ред.]
Несмотря на презрение к разбойнику, императрица не упускала средства образумить чернь: были разосланы увещевательные манифесты, обещаны десять тысяч рублей за поимку самозванца. Особенно опасались сношений Яика с Доном, поэтому донскому начальству было послано повеление сжечь дом и имущество Пугачёва, а его семью, без всякого оскорбления, отправить в Казань для уличения самозванца в случае поимки.
Дом Пугачёва, уже проданный его женой в крайней бедности и перенесённый на чужой двор, был перевезён на прежнее место и там сожжён в присутствии духовенства и всей станицы.
Его перевезли на прежнее место, и в присутствии духовенства и всей станицы сожгли. Палачи развеяли пепел на ветер, двор окопали и огородили, оставя на веки...
Собранные сведения о самозванце: приметы, семья и бегства Пугачёва[ред.]
Государыня не согласилась на дорогостоящую просьбу зимовейских казаков перенести станицу на другое место и только переименовала Зимовейскую станицу в Потёмкинскую. Жена Пугачёва с малолетними детьми была отослана в Казань вместе с его родным братом, служившим казаком во второй армии.
Из собранных сведений стало известно, что Пугачёв был сыном донского казака, ему было около сорока лет от роду, ростом среднего, смуглый и худощавый, с тёмно-русыми волосами и небольшой чёрной бородой клином. Верхний зуб он потерял ещё в детстве в кулачном бою, на левом виске имел белое пятно, а на груди — следы перенесённой болезни. Он не знал грамоты и крестился по-раскольничьи. После женитьбы на казачке он служил во второй армии, участвовал во взятии Бендер, но затем несколько раз бежал от властей, скрывался за польской границей в раскольничьей слободе, а после снова пробрался на Яик под видом выходца из Польши, питаясь милостыней, пока не объявил себя чудом спасшимся государем.