из цикла «Пугачёвская дилогия»
Очень краткое содержание[ред.]
Река Яик на юго-востоке России, 1770-е годы. Жившие здесь казаки давно жаловались на притеснения чиновников, а в январе 1771 года взбунтовались, убили присланного генерал-майора и разгромили канцелярию. Мятеж подавили, зачинщиков наказали, но спокойствие было ненадёжным.
В конце 1772 года в Яицком городке появился беглый бродяга, подговаривавший казаков уйти в турецкие земли. Его схватили и посадили в казанскую тюрьму, но летом 1773 года он бежал.
Заговорщики-казаки объявили его чудом спасшимся императором Петром III. С небольшой шайкой он взял одну за другой пограничные крепости, вешая офицеров и присоединяя гарнизоны, и осенью подступил к Оренбургу. Осада длилась полгода: город голодал, а самозванец держал двор в Бердской слободе, хотя на деле им управляли яицкие казаки. Посланный против него генерал был разбит и бежал, восстали башкирцы и другие народы, край охватило бедствие.
Новый главнокомандующий собрал войска, и весной 1774 года мятежников наголову разбили под Татищевой крепостью; Оренбург, Уфа и Яицкий городок были освобождены. Пугачёв бежал на уральские заводы, снова собрал толпы, взял Казань и сжёг город, но подоспевший полковник-кавалерист трижды разгромил его.
Перейдя Волгу, самозванец поднял крестьян, разорил Саранск и Пензу, но под Царицыном потерпел окончательное поражение. Свои же казаки связали его и выдали властям. Пленника отвезли в Симбирск, затем в Москву, где суд приговорил его к четвертованию. Казнь состоялась 10 января 1775 года на Болотной площади.
Тогда Пугачёв сделал с крестным знамением несколько земных поклонов, обратясь к соборам; потом... стал прощаться с народом... прости, народ православный; отпусти... прости, народ православный!
Подробный пересказ по главам[ред.]
Пересказ охватывает восемь глав первой части — собственно «Историю». Авторские примечания к главам использованы как справочный материал. Вторая часть первого издания состояла из приложений с документами и историческими свидетельствами и здесь не пересказывается. Названия глав в пересказе — условные.
Глава 1. Яицкие казаки и бунт 1771 года[ред.]
Река Яик, позже переименованная Екатериной II в Урал, издавна была прибежищем донских казаков, поселившихся здесь ещё в пятнадцатом столетии. Со временем они породнились с окрестными татарскими племенами и обзавелись семьями, а в царствование Михаила Фёдоровича попросились под покровительство московского государя, получив грамоту на владение рекой от вершины до устья. Казаки жили набегами, ходили на Каспий, сталкивались со Стенькой Разиным, теряли целые отряды в неудачных походах на Хиву. Пётр Великий подчинил их Военной коллегии, назначив войскового атамана, но при Анне Ивановне и Елизавете Петровне среди казаков возникли внутренние раздоры между атаманской и народной сторонами. Уже при Екатерине II казаки годами жаловались на притеснения местных чиновников, но справедливости добиться не могли: посланных ими в столицу ходоков хватали и наказывали как бунтовщиков. В 1771 году, когда мирные калмыки, доведённые притеснениями приставов, тайно откочевали за границу, казакам приказали их преследовать, но они отказались. В январе того же года казаки взбунтовались в Яицком городке, убили генерал-майора Траубенберга и разгромили комендантскую канцелярию. Летом мятеж был подавлен генералом Фрейманом, зачинщиков наказали кнутом и сослали в Сибирь, но спокойствие в войске осталось лишь видимостью.
Сии строгие и необходимые меры восстановили наружный порядок; но спокойствие было ненадёжно. То ли ещё будет! говорили прощёные мятежники: так ли мы тряхнём Москвою.
Глава 2. Появление Пугачёва и первые успехи самозванца[ред.]
В конце 1772 года в Яицком городке появился неизвестный бродяга, поносивший начальство и подговаривавший казаков к бегству в турецкие земли. Его вскоре опознали и отправили под стражей сначала в Симбирск, а затем в Казань. Это был донской казак и раскольник, бежавший из-за польской границы с ложным паспортом.
Летом 1773 года он бежал из казанской тюрьмы и явился на хуторах, где яицкие заговорщики, задумавшие новый мятеж, выбрали его орудием самозванства — назвав чудом спасшимся императором Петром III. Собрав вокруг себя небольшую шайку, он подступил к Яицкому городку, разбил высланный против него отряд и повесил захваченных верных казаков. Затем самозванец двинулся к Илецкому городку, взял его без боя благодаря измене казаков, повесил сопротивлявшегося атамана и пошёл дальше, беря одну за другой пограничные крепости — Рассыпную, Нижне-Озёрную, Татищеву, Чернореченскую, — везде вешая офицеров и присоединяя гарнизоны к своему войску. При взятии Нижне-Озёрной комендант отчаянно защищался, паля из пушек сам, и когда старый казак предупредил самозванца об опасности, тот беспечно ответил ему.
Берегись, государь, сказал ему старый казак: неравно из пушки убьют. — Старый ты человек, отвечал самозванец: разве пушки льются на царей?
Оренбургский губернатор, узнав об этих успехах, стал спешно собирать войска для отпора, однако его распоряжения выполнялись плохо, и к началу октября мятежник подступил уже к самому Оренбургу.
Глава 3. Осада Оренбурга и неудачи правительственных войск[ред.]
Осенью 1773 года бедствие охватило огромный край: башкирцы, мордва, чуваши восставали и присоединялись к мятежникам. Правительство отправило против самозванца генерал-майора Кара, а начальство над Оренбургом сохранил Рейнсдорп, чей город с трёхтысячным гарнизоном оказался в осаде. В остроге содержался разбойник, приговорённый к каторге, но обладавший обширными знаниями края.
Рейнсдорп освободил его для передачи увещевательных манифестов, но каторжник тотчас перешёл на сторону Пугачёва, стал его полковником и принялся возмущать заводы и селения. Самозванец расположился лагерем под Оренбургом и повёл длительную осаду, предпочитая измор штурму.
Пугачёв несколько раз подступал под Оренбург со всеми своими силами. Но он не имел намерения взять его приступом. Не стану тратить людей, говорил он, а выморю город мором.
Мятежники обосновались в Бердской слободе, где устроили подобие двора: Пугачёв судил и миловал, восседая в креслах, а рядом с ним всегда находился яицкий казак, сподвижник, именовавший себя фельдмаршалом и графом Чернышёвым.
На деле самозванец мало что решал сам — им управляли яицкие казаки, при народе кланявшиеся ему, но наедине державшиеся как с товарищем.
Пугачёв не был самовластен. Яицкие казаки... управляли действиями прошлеца... Пугачёв скучал их опекою. Улица моя тесна, говорил он Денису Пьянову...
Генерал Кар выступил против мятежников, но был разбит и позорно бежал, самовольно оставив войско под предлогом болезни. Симбирский комендант, полковник Чернышёв, обманутый предателем, привёл свой отряд прямо в лагерь Пугачёва и был там повешен вместе с офицерами. Императрица, узнав о бегстве Кара, велела исключить его из службы и назначила новым главнокомандующим генерал-аншефа Бибикова.
Глава 4. Расширение мятежа и прибытие Бибикова[ред.]
Разбитие Кара и гибель Чернышёва усилили дерзость мятежников, и они кинулись во все стороны, разоряя селения. Отряды самозванца взяли Ильинскую крепость, где повесили пленного капитана и прапорщика, гордо ответивших победителю.
Зачем вы шли на меня, на вашего государя? спросил победитель. — Ты нам не государь, отвечали пленники: у нас в России государыня... а ты вор и самозванец.
Осада Оренбурга затягивалась, город страдал от голода: жарили лошадиные кожи и муку смешивали с толчёным кирпичом. Яицкий городок также находился в жестокой осаде, гарнизон питался глиной, но не сдавался. Тем временем Бибиков прибыл в Казань, собрал дворянское ополчение и деятельно готовил наступление, понимая истинную суть самозванческого движения.
Бибиков понимал их и Пугачёва, когда писал фон-Визину: Пугачёв не что иное, как чучело, которым играют воры... не Пугачёв важен; важно общее негодование.
Одновременно Вольтер писал императрице, предполагая турецкий след в мятеже, на что Екатерина отвечала с презрением, сравнивая судьбу разбойника с петлёй, которая рано или поздно его настигнет.
Глава 5. Победы Бибикова, освобождение Оренбурга и Уфы[ред.]
Войска, посланные Бибиковым, начали одерживать победы: генерал-майор князь Голицын, соединившись с другими отрядами, двинулся к Оренбургу. Решающее сражение произошло под Татищевой крепостью: Пугачёв укрепился там снежными валами, но после жестокого боя мятежники были разбиты, потеряв тысячи убитыми и все пушки. Сам самозванец бежал с горсткой казаков.
Бердская слобода была освобождена, а Оренбург избавлен от полугодовой осады. Разбойник-полковник, ещё недавно разграбивший Илецкую Защиту, был схвачен татарами и позже казнён в Оренбурге. Одновременно подполковник кавалерии успешно преследовал мятежников на других направлениях, разбивая шайки башкирцев и заводских крестьян.
Он двинулся к Чесноковке, где стоял с десятитысячным отрядом фельдмаршал самозванца, разбил его наголову, освободив осаждённую Уфу. Мятежные предводители были схвачены собственными сообщниками и выданы победителю. Вскоре был освобождён и многострадальный Яицкий городок, чей гарнизон почти пятнадцать дней питался только глиной, но не сдался врагу. Бибиков же, измученный трудами, занемог горячкой в Бугульме и скончался, не дожив до полного триумфа, оставив по себе славу спасителя края.
Глава 6. Новые успехи Пугачёва и поход на Казань[ред.]
Несмотря на поражения, Пугачёв не сдавался: он появился на Авзяно-Петровских заводах, где к нему присоединились новые толпы башкирцев во главе с молодым мятежником Салаватом. Началась долгая погоня по Уральским горам: Михельсон разбивал мятежников снова и снова — под Симским заводом, у реки Ай, у Саткинского завода — но каждый раз самозванец собирал новую сволочь и продолжал сопротивление.
Другие военачальники действовали медленно и нерешительно, завидуя успехам Михельсона и не оказывая ему поддержки. Тем временем Пугачёв взял пригород Осу, хитро подпалив крепостные стены возами сена, и переправился через Каму, двинувшись прямо на Казань, куда его звал изменивший офицер.
12 июля 1774 года мятежники подступили к Казани, ворвались в город, подожгли предместья и Суконную слободу, разграбили церкви и монастыри. Жители укрылись в крепости, а огромный пожар охватил почти весь город.
Глава 7. Разорение Казани и победы Михельсона[ред.]
На следующее утро жители с изумлением увидели въезжающих в город гусар: подоспевший Михельсон накануне разгромил Пугачёва в семи верстах от Казани и спешил на помощь осаждённым. Три сражения подряд — под Царицыным селом и близ Арского поля — закончились полным разгромом мятежников: тысячи пленных, брошенные пушки, бегство самого предводителя.
Казань лежала в руинах: из почти трёх тысяч домов сгорело больше двух тысяч, погибли десятки жителей, включая старого генерал-майора, убитого на паперти монастыря. В казармах содержалось захваченное семейство самозванца — его жена и дети; увидев их, Пугачёв, по преданию, заплакал, но не изменил себе, назвав жену чужим именем.
Некоторые впоследствии обвиняли Михельсона в намеренном промедлении ради грабежа, но события показали обратное — он преследовал врага стремительно и без устали, и лишь бездействие других начальников позволило огню уничтожить город прежде подхода войск.
Глава 8. Поражение, поимка и казнь Пугачёва[ред.]
Разбитый под Казанью, Пугачёв переправился через Волгу и вызвал новое всеобщее смятение в западных губерниях: крестьяне восставали, дворян вешали сотнями. Императрица поручила подавление мятежа знатному и честолюбивому графу, покорителю Бендер.
Пугачёв взял и разграбил Саранск и Пензу, но под Царицыным был окончательно разбит Михельсоном, потеряв большую часть войска. Уцелевшие яицкие казаки, видя неминуемую гибель, решили выдать самозванца властям ради собственного прощения. На реке Узени они связали Пугачёва, и он с горечью признал предательство соратников, потребовав, чтобы его связали как положено, а не как разбойника.
Пленника доставили в Яицкий городок, а затем повёз в Симбирск прославленный полководец, лично сопровождавший клетку с самозванцем и его сыном всю дорогу.
В Симбирске граф Панин лично допросил пленника прямо на крыльце своего дома.
Кто ты таков? спросил он у самозванца. — Емельян Иванов Пугачёв, отвечал тот. — Как же смел ты, вор, назваться государем? ... Я не ворон... я воронёнок, а ворон-то ещё летает.
Пугачёва отправили в Москву, где после долгого следствия суд приговорил его и его ближайшего сподвижника к четвертованию. Казнь состоялась 10 января 1775 года на Болотной площади при огромном стечении народа; перед смертью самозванец простился с толпой и был казнён вместе с товарищами. Так закончился кровавый мятеж, начатый горсткой непослушных казаков, но охвативший огромные пространства страны.
Так кончился мятеж, начатый горстию непослушных казаков, усилившийся по непростительному нерадению начальства, и поколебавший государство от Сибири до Москвы...