Драгоценности (Мопассан)
Очень краткое содержание[ред.]
Париж, конец XIX века. Господин Лантэн познакомился с дочерью сборщика податей и женился на ней.
Шесть лет он был с ней неописуемо счастлив. Она вела хозяйство с такой расчётливостью, что они жили почти роскошно. Лантэн не одобрял только её пристрастие к театру и фальшивым драгоценностям. Жена носила поддельный жемчуг, браслеты из низкопробного золота и серьги с поддельными бриллиантами.
Однажды зимой, возвращаясь из Оперы, она сильно продрогла и через неделю умерла от воспаления лёгких. Лантэн был убит горем и поседел за месяц. Жить ему стало трудно — жалованья не хватало. Он решил продать жёнины «финтифлюшки» и отнёс ожерелье к ювелиру. Тот оценил его в двенадцать-пятнадцать тысяч франков. Лантэн был ошеломлён.
Ужасное подозрение шевельнулось в нём: «Неужели она...» Значит, и все остальные драгоценности тоже подарки! Ему показалось, что земля колеблется... он протянул руку и свалился без чувств.
Придя в себя, он продал ожерелье за восемнадцать тысяч франков, а потом и все остальные драгоценности — на сто девяносто шесть тысяч. Он подал в отставку, стал кутить и через полгода женился во второй раз. Его новая жена была вполне порядочная женщина, но характер у неё был тяжёлый, и она основательно донимала его.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Счастливая семейная жизнь и страсть к фальшивым драгоценностям[ред.]
Господин Лантэн познакомился со своей будущей женой на вечере у помощника заведующего отделом и сразу влюбился в неё. Девушка была дочерью сборщика податей из провинции, который умер несколько лет назад. После его смерти она переехала в Париж с матерью, которая заводила знакомства с буржуазными семьями, желая выдать дочь замуж. Семья жила бедно, но была приличной и скромной.
Девушка казалась совершенным образцом порядочности, в её скромной красоте была прелесть ангельской чистоты, а неуловимая улыбка не сходила с губ. Все знакомые расхваливали её и повторяли, что счастливец тот, кто на ней женится, лучшей жены не найти. Лантэн, служивший столоначальником в министерстве иностранных дел с годовым окладом в три тысячи пятьсот франков, сделал ей предложение и женился.
Он был с ней неописуемо счастлив. Она вела хозяйство с такой искусной расчетливостью, что они жили почти роскошно... после шести лет супружества он любил её ещё больше, чем в первые дни.
Лантэн не одобрял в жене только два пристрастия — к театру и фальшивым драгоценностям. Её приятельницы, жёны скромных чиновников, часто доставали ей ложи на модные спектакли и премьеры. Муж волей-неволей тащился с ней, хотя эти развлечения страшно утомляли его после трудового дня. Он упрашивал жену ездить в театр с какой-нибудь знакомой дамой, которая проводила бы её домой. Она долго не соглашалась, находя это неприличным, но наконец уступила, и он был ей бесконечно признателен.
Она усвоила привычку вдевать в уши большие серьги с поддельными бриллиантами и носила фальшивый жемчуг, браслеты из низкопробного золота, гребни, отделанные разноцветными стекляшками...
Мужу было неприятно это пристрастие к мишуре. Он часто говорил ей, что у кого нет возможности приобретать настоящие драгоценности, для того красота и грация должны служить единственным украшением. Но она тихонько улыбалась и повторяла, что это её страсть, что она обожает драгоценности. Перебирая жемчужины ожерелья, любуясь сверканьем граненых камней, она твердила, что они замечательно сделаны, совсем как настоящие. Бывало, когда они коротали вечера вдвоём, она ставила на чайный стол сафьяновую шкатулку со своими «финтифлюшками» и принималась рассматривать поддельные драгоценности с таким страстным вниманием, словно испытывала глубокое наслаждение.
Смерть жены и финансовые трудности[ред.]
Однажды зимой, возвращаясь из Оперы, жена Лантэна сильно продрогла. На другой день у неё начался кашель, а через неделю она умерла от воспаления лёгких. Лантэн едва сам не последовал за ней в могилу. Его отчаяние было так ужасно, что он поседел в один месяц. Он плакал с утра до вечера, сердце его разрывалось от невыносимых страданий, голос и улыбка покойной неотступно преследовали его. Время не сгладило его горя. Даже на службе, когда чиновники собирались поболтать, щёки его вдруг надувались, нос морщился, глаза наполнялись слезами, и он начинал плакать навзрыд.
Он сохранил в неприкосновенности спальню покойной и каждый день запирался там, чтобы думать о ней. Вся мебель и даже платья оставались на тех же местах, что в последний день её жизни. Но жить ему стало трудно. При жене его жалованья вполне хватало на всё хозяйство, теперь же оно оказывалось недостаточным для него одного. Он недоумевал, каким образом она ухитрялась всегда подавать ему прекрасное вино и тонкие блюда, которых теперь при своих скромных средствах он уже не мог себе позволить. Он начал делать долги и бегал в поисках денег.
Шокирующее открытие: драгоценности оказались настоящими[ред.]
Наконец, очутившись однажды без гроша в кармане за неделю до выплаты жалованья, он решил что-нибудь продать. Ему пришла мысль отделаться от жениных «финтифлюшек», потому что в глубине души он сохранил неприязненное чувство к этой бутафории. Он долго разбирал кучу оставшейся мишуры и выбрал длинное ожерелье, которое жена, по-видимому, любила больше всего. Он считал, что может получить за него шесть-восемь франков, потому что для фальшивого оно было сделано весьма изящно.
Он положил ожерелье в карман и отправился по бульварам в министерство, разыскивая по дороге солидный ювелирный магазин. Наконец он увидел подходящий и вошёл, несколько стесняясь выставлять напоказ свою бедность. Ювелир взял ожерелье, оглядел его со всех сторон, прикинул на руку, вгляделся через лупу, позвал приказчика, что-то тихо сказал ему, положил ожерелье на прилавок и посмотрел на него издали.
Лантэн, смущённый такой долгой процедурой, уже открыл было рот, как вдруг ювелир заявил, что это ожерелье стоит от двенадцати до пятнадцати тысяч франков, но он купит его только в том случае, если Лантэн точно укажет, каким образом оно досталось ему. Вдовец вытаращил глаза и застыл на месте с раскрытым ртом, ничего не понимая. Наконец он пробормотал, что уверен ли ювелир. Тот по-своему истолковал его изумление и сухо возразил, что по его мнению ожерелье стоит самое большее пятнадцать тысяч.
Ошеломлённый Лантэн забрал своё ожерелье и поспешил уйти, повинуясь смутному желанию обдумать всё наедине. Но на улице он не мог удержаться от смеха, думая, что ювелир — болван, не может отличить подделку от настоящего. Он пошёл в другой магазин на углу улицы Мира. Как только ювелир увидел ожерелье, он воскликнул, что прекрасно знает его — оно куплено у него. Чрезвычайно взволнованный Лантэн спросил, какая ему цена. Ювелир ответил, что продал его за двадцать пять тысяч и может дать за него восемнадцать, но по закону полагается, чтобы Лантэн сперва указал, как оно стало его собственностью.
Лантэн даже сел, у него ноги подкосились от изумления. Он попросил ювелира осмотреть ожерелье внимательнее, говоря, что всегда был уверен, что оно поддельное. Ювелир попросил сообщить его фамилию. Лантэн назвался, сказал, что служит в министерстве иностранных дел и живёт на улице Мучеников, дом шестнадцать. Ювелир раскрыл книги, отыскал в них запись и сказал, что это ожерелье было действительно послано по адресу госпожи Лантэн двадцатого июля тысяча восемьсот семьдесят шестого года.
Оба посмотрели друг на друга в упор: чиновник вне себя от изумления, ювелир — подозревая в нём вора. Лантэн вышел, сунув в карман квитанцию. Он пересёк улицу, направился в одну сторону, заметил, что ошибся дорогой, повернул к Тюильри, перешёл Сену, понял, что снова идёт не туда, и возвратился к Елисейским полям, шагая без всякой определённой мысли. Он пытался рассуждать, понять, в чём же тут дело. Его жена не имела возможности купить такую дорогую вещь. Тогда, значит, это подарок. От кого? За что?
Он остановился посреди улицы как вкопанный. Ужасное подозрение шевельнулось в нём. Значит, и все остальные драгоценности тоже подарки! Ему показалось, что земля колеблется, что стоящее перед ним дерево падает. Он протянул руку и свалился без чувств. Он пришёл в себя в аптеке, куда его перенесли прохожие. Его проводили домой, и он заперся у себя. До самой ночи он неудержимо рыдал, кусая платок, чтоб не кричать. Потом, сломленный усталостью и горем, лёг в постель и уснул тяжёлым сном.
Новая жизнь богача и второй брак[ред.]
Солнце разбудило его, он медленно встал. Надо было идти в министерство, но после пережитого потрясения работать было трудно. Он решил, что не пойдёт на службу, и послал начальнику записку. Потом вспомнил, что ему надо побывать у ювелира, и покраснел от стыда. Он долго колебался, но не мог же оставить ожерелье в магазине. Он оделся и вышел. Погода была чудесная, синее небо раскинулось над улыбающимся городом. Люди, засунув руки в карманы, фланировали по улицам.
Глядя на них, Лантэн думал, что хорошо иметь деньги, богатому и несчастье как с гуся вода, делаешь что хочешь, путешествуешь, развлекаешься. Он вдруг почувствовал голод, так как ничего не ел со вчерашнего дня. Но в кармане у него было пусто, и он снова вспомнил об ожерелье. Восемнадцать тысяч! Он отправился на улицу Мира и стал расхаживать взад и вперёд по тротуару против магазина. Двадцать раз порывался он войти, и неизменно стыд удерживал его.
Однако ему страшно хотелось есть, а денег у него не было ни единого су. Внезапно он решился: быстро, чтоб не дать себе времени раздумать, перебежал улицу и стремительно вошёл в магазин. Увидев его, хозяин засуетился, вежливо улыбаясь, подставил стул. Ювелир сказал, что если Лантэн не переменил намерения, он может уплатить предложенную сумму. Чиновник пробормотал согласие. Ювелир вытащил из ящика восемнадцать больших ассигнаций, пересчитал их и вручил Лантэну. Тот подписался на квитанции и дрожащей рукой засунул деньги в карман.
В дверях он обернулся к ювелиру и сказал, опустив глаза, что у него остались ещё драгоценности, тоже по наследству, может быть, ювелир и те купит. Тот кланяясь ответил согласием. Один приказчик убежал, чтобы не расхохотаться, другой принялся громко сморкаться. Лантэн, весь красный, невозмутимо и важно заявил, что сейчас их привезёт. Он нанял фиакр и поехал за драгоценностями. Через час он вернулся, так и не позавтракав. Они принялись разбирать драгоценности, оценивая каждую в отдельности. Почти все были куплены в этом магазине.
Теперь Лантэн спорил о ценах, сердился, требовал, чтобы ему показали торговые книги, и по мере того как сумма возрастала, всё больше возвышал голос. Серьги с крупными бриллиантами были оценены в двадцать тысяч франков, браслеты — в тридцать пять, броши, кольца и медальоны — в шестнадцать тысяч, убор из сапфиров и изумрудов — в четырнадцать тысяч, солитер на золотой цепочке в виде колье — в сорок тысяч. Всё вместе стоило сто девяносто шесть тысяч франков. Ювелир добродушно подсмеивался, что особа, которой это принадлежало, вкладывала все свои сбережения в драгоценности. Лантэн солидно возразил, что такой способ помещения денег нисколько не хуже всякого другого.
Условившись с ювелиром, что окончательная экспертиза назначается на следующий день, он ушёл. На улице он увидел Вандомскую колонну, и ему захотелось вскарабкаться на неё, как на призовую мачту. Он ощущал в себе такую лёгкость, что способен был сыграть в чехарду со статуей императора. Завтракать он отправился к Вуазену и пил вино в двадцать франков бутылка. Потом он нанял фиакр и прокатился по Булонскому лесу. Он оглядывал проезжавшие экипажи с некоторым презрением, еле сдерживаясь, чтоб не крикнуть, что у него двести тысяч франков.
Вспомнив о министерстве, он поехал туда, развязно вошёл к начальнику и заявил, что подаёт в отставку, так как получил наследство в триста тысяч франков. Он попрощался с бывшими сослуживцами и поделился с ними планами своей новой жизни. Потом пообедал в Английском кафе. Сидя рядом с каким-то господином, который показался ему вполне приличным, он не мог преодолеть искушения и сообщил не без игривости, что получил наследство в четыреста тысяч франков. Первый раз в жизни ему не было скучно в театре, а ночь он провёл с проститутками.
Полгода спустя он женился.
Его вторая жена была вполне порядочная женщина, но характер у неё был тяжёлый. Она основательно донимала его.