Война и мир (Толстой)/Том 4/Часть 4
из цикла «Война и мир. Том 4»
Очень краткое содержание[ред.]
Россия, ≈1812 год. После смерти князя Андрея его возлюбленная Наташа Ростова и его сестра были раздавлены горем.
Они берегли свои раны от любого прикосновения. Сестра князя первой вернулась к жизни: нужно было ухаживать за племянником. Наташа оставалась одна, глядя туда, куда ушёл князь Андрей. Вдруг пришло известие о гибели на войне её брата. Мать обезумела от горя. Наташа забыла о себе и три недели безвыходно ухаживала за ней. Любовь к матери вернула Наташу к жизни.
Тем временем русская армия преследовала бегущих французов. Фельдмаршал Кутузов стремился не мешать гибельному для врага отступлению. Под Красным взяли тысячи пленных. Кутузов поблагодарил солдат и призвал пожалеть побеждённых. Но генералы и император были недовольны медленностью преследования.
Пьер Безухов, освобождённый из французского плена, три месяца болел в Орле.
В плену он обрёл новое понимание жизни:
Мы думаем, что как нас выкинет из привычной дорожки, всё пропало: а тут только начинается новое, хорошее. Пока есть жизнь, есть и счастье. Впереди много, много.
Выздоровев, Пьер приехал в Москву и навестил сестру князя Андрея. Там он увидел Наташу — худую, бледную, в чёрном. Он не сразу узнал её, но, взглянув в знакомые глаза, понял, что любит. Наташа тоже ощутила пробуждение: после отъезда Пьера сила жизни и надежда на счастье всплыли в ней наружу.
Подробный пересказ по главам[ред.]
Названия глав — условные.
Глава 1. Смерть князя Андрея: горе Наташи и княжны Марьи[ред.]
После смерти князя Андрея его сестра и возлюбленная испытывали одинаковое чувство. Они нравственно согнулись и зажмурились от грозного облака смерти, нависшего над ними, и не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных прикосновений. Всё — быстро проехавший экипаж, напоминание об обеде, вопрос о платье, слово неискреннего участия — болезненно раздражало рану и нарушало необходимую тишину.
Глава 2. Известие о смерти Пети[ред.]
Только вдвоём им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой, избегая упоминания о чём-нибудь, имеющем отношение к будущему или к умершему. Им казалось, что то, что они пережили, не могло быть выражено словами.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Ещё осторожнее они обходили в своих разговорах всё то, чтò могло иметь отношение к умершему.
Глава 3. Дружба Наташи и княжны Марьи: взаимная поддержка в горе[ред.]
Княжна Марья первой была вызвана жизнью из мира печали. Она получила письма от родных, племянник Николушка стал кашлять, управляющий приехал с отчётами о делах. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Она невольно отдалась заботам жизни.
Наташа оставалась одна и избегала княжну Марью. Княжна Марья предложила отпустить Наташу с собой в Москву, родители согласились. Но Наташа отказалась ехать. После того как она почувствовала себя покинутой, она большую часть времени сидела одна в своей комнате с ногами в углу дивана, что-нибудь разрывая пальцами, и упорным взглядом смотрела на то, на чём останавливались глаза.
Глава 4. Преследование французов после Вязьмы: стратегия Кутузова[ред.]
В конце декабря Наташа сидела в чёрном платье, худая и бледная, и смотрела на угол двери. Она смотрела туда, куда ушёл князь Андрей, на ту сторону жизни. Та сторона жизни, о которой она прежде не думала, теперь была ей ближе и понятнее, чем эта сторона, в которой всё было пустота, разрушение или страдание. Она видела князя Андрея таким, каким он был в Мытищах, у Троицы, в Ярославле. Она видела его лицо, слышала его голос и повторяла его слова.
Вот он лежит на кресле, грудь страшно низка, плечи подняты. Он говорил ей: «Одно ужасно — это связать себя навеки с страдающим человеком». Наташа тогда ответила, что это не может так продолжаться, что он будет здоров. Теперь она понимала значение упрёка и отчаяния в его продолжительном взгляде. Она думала: если бы она сказала то, что думала, она бы сказала, что пускай он умирает, всё время умирал бы перед её глазами, она была бы счастлива в сравнении с тем, что теперь.
Глава 5. Кутузов и его место в истории[ред.]
Вдруг громкий стук ручки замка двери поразил её слух. Быстро и неосторожно в комнату вошла горничная и сказала: «Пожалуйте к папаше, скорее. Несчастье, о Петре Ильиче... письмо». Наташа услышала слова о несчастии, но не поняла их. Когда она вошла в залу, отец быстро выходил из комнаты, лицо его было мокро от слёз. Увидав Наташу, он отчаянно взмахнул руками и разразился судорожными всхлипываниями.
Вдруг как будто электрический ток пробежал по всему существу Наташи. Что-то страшно больно ударило её в сердце. Но вслед за болью она почувствовала освобождение от запрета жизни, лежавшего на ней. Увидав отца и услыхав страшный крик матери, она мгновенно забыла себя и своё горе.
Глава 6. Красненское сражение: речь Кутузова к солдатам[ред.]
Графиня лежала на кресле и билась головой об стену. Наташа обняла мать, подняла её, повернула к себе лицо и прижалась к ней. Три недели Наташа безвыходно жила при матери, спала на кресле в её комнате, поила, кормила её и не переставая говорила с ней.
Душевная рана матери не могла залечиться. Смерть Пети оторвала половину её жизни. Но та же рана вызвала Наташу к жизни.
Рана душевная, как и физическая, заживает только изнутри выпирающею силой жизни... Она думала, что жизнь её кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность её жизни... ещё жива...
Глава 7. Ночлег войск 8 ноября[ред.]
Последние дни князя Андрея связали Наташу с княжной Марьей. Новое несчастье ещё более сблизило их. Княжна Марья отложила свой отъезд. Однажды она увела Наташу к себе и уложила на своей постели. Наташа сказала: «Маша, ты не думай, что я дурная. Как я тебя люблю. Будем совсем друзьями». С этого дня между ними установилась страстная и нежная дружба, которая бывает только между женщинами.
Глава 8. Жизнь русских солдат в походе[ред.]
После столкновения при Вязьме дальнейшее движение бежавших французов и за ними бежавших русских до Красного происходило без сражений. Бегство было так быстро, что русская армия не могла поспевать за французами. Люди русского войска были так измучены непрерывным движением по сорок вёрст в сутки, что не могли двигаться быстрее. Русская армия, вышедшая из Тарутина в числе ста тысяч, пришла к Красному в числе пятидесяти тысяч.
Вся деятельность Кутузова была направлена только к тому, чтобы не останавливать гибельного для французов движения и облегчить движение своих войск.
Кутузов знал не умом, или наукой, а всем русским существом своим... что французы побеждены, что враги бегут, и надо выпроводить их; но вместе с тем он чувствовал... всю тяжесть... похода.
Глава 9. Французские пленные Рамбаль и Морель[ред.]
Под Красным думали найти одну из трёх колонн французов и наткнулись на самого Наполеона с шестнадцатью тысячами. Три дня у Красного продолжалось добивание разбитых сборищ французов измученными людьми русской армии. Под Красным взяли двадцать шесть тысяч пленных, сотни пушек, маршальский жезл и спорили о том, кто отличился, но сожалели, что не взяли Наполеона или хоть какого-нибудь маршала.
Глава 10. Березинская переправа и критика Кутузова[ред.]
Пятого ноября был первый день Красненского сражения. Перед вечером Кутузов с огромной свитой недовольных им генералов на своей белой лошадке ехал к Доброму. По дороге толпились партии взятых французских пленных. Кутузов недовольно щурился и внимательно вглядывался в фигуры пленных. Большая часть лиц французских солдат были изуродованы отмороженными носами и щеками, почти у всех были красные, распухшие и гноившиеся глаза.
Перед Преображенским полком Кутузов остановился, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он поднял голову и начал говорить: «Благодарю всех за трудную и верную службу. Победа совершенная, и Россия не забудет вас. Вам слава во веки!» Затем он обратился к солдатам: «Вот что, братцы. Я знаю, трудно вам, да что же делать! Потерпите; недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнём тогда».
Вам трудно, да всё же вы дома; а они — видите, до чего они дошли... Хуже нищих последних. Пока они были сильны, мы их не жалели, а теперь и пожалеть можно. Тоже и они люди.
Восьмого ноября войска пришли на место ночлега. Мушкатёрский полк, вышедший из Тарутина в числе трёх тысяч, теперь в числе девятисот человек пришёл одним из первых. Солдаты разбрелись по лесу за дровами, устраивали помещения, доставали котлы и задавали корм лошадям. Человек пятнадцать солдат раскачивали высокий плетень сарая. Послышался громкий грубо-радостный крик и хохот.
Глава 11. Приезд государя в Вильну: конец роли Кутузова[ред.]
В середине ночи солдаты пятой роты услышали в лесу шаги по снегу. Из леса в яркий свет костра выступили две держащиеся друг за друга человеческие фигуры. Это были прятавшиеся в лесу французы. Один был повыше ростом в офицерской шляпе и казался совсем ослабевшим. Другой маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат был сильнее. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки.
Глава 12. Выздоровление Пьера в Орле[ред.]
Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. Переход через Березину был только одной из промежуточных ступеней уничтожения французской армии. Единственное значение Березинской переправы заключалось в том, что она доказала ложность всех планов отрезывания и справедливость требуемого Кутузовым образа действий — только следования за неприятелем.
Чем дальше бежали французы, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Всеми этими людьми было признано, что со стариком говорить нечего, что он не поймёт глубокомыслия их планов. Кутузов видел это и, вздыхая, пожимал только плечами. Только один раз после Березины он рассердился и написал письмо одному из генералов. Но вслед за этим к армии приехал великий князь и сообщил Кутузову о неудовольствии государя.
Глава 13. Внутренняя перемена Пьера[ред.]
Двадцать девятого ноября Кутузов въехал в Вильну. В богатой уцелевшей Вильне он нашёл старых друзей и воспоминания. Он вдруг отвернулся от всех военных и государственных забот и погрузился в ровную привычную жизнь. Седьмого декабря государь приехал в Вильну. У замка стояло человек сто генералов и штабных офицеров в полной парадной форме. Кутузов в полной парадной форме со всеми регалиями вышел на крыльцо. Государь быстрым взглядом окинул Кутузова, на мгновение нахмурился, но тотчас же подошёл и обнял старого генерала.
Оставшись наедине с фельдмаршалом, государь высказал ему своё неудовольствие за медленность преследования, за ошибки в Красном и на Березине и сообщил свои соображения о будущем походе за границу. Кутузов не делал ни возражений, ни замечаний. То самое покорное и бессмысленное выражение установилось на его лице. На другой день были у фельдмаршала обед и бал. Государь оказывал ему высочайшие почести, но неудовольствие государя против фельдмаршала было известно каждому.
Глава 14. Восстановление Москвы после пожара[ред.]
Пьер после своего освобождения из плена приехал в Орёл и на третий день заболел и пролежал три месяца. Всё, что было с Пьером со времени освобождения и до болезни, не оставило в нём почти никакого впечатления. Во время выздоровления Пьер только понемногу отвыкал от впечатлений последних месяцев и привыкал к тому, что его никто никуда не погонит завтра, что тёплую постель его никто не отнимет.
Он в плену узнал, что Бог в Каратаеве более велик... чем в признаваемом масонами Архитектоне вселенной. Он испытывал чувство человека, нашедшего искомое у себя под ногами...
Глава 15. Приезд Пьера в Москву: встреча с Наташей[ред.]
Трудно объяснить, для чего русские люди после выхода французов толпились в том месте, которое прежде называлось Москвою. Но так же как видно по цепкости и энергии копышущихся муравьёв, что разорено всё, кроме чего-то неразрушимого, невещественного, составляющего всю силу кучки, так же и Москва в октябре месяце была тою же Москвою, какою была в августе. Через неделю в Москве было пятнадцать тысяч жителей, через две было двадцать пять тысяч.
Глава 16. Разговор с княжной Марьей и Наташей о князе Андрее[ред.]
В конце января Пьер приехал в Москву и поместился в уцелевшем флигеле. Все торжествовали победу, всё кипело жизнью в разорённой и оживающей столице. Пьер чувствовал себя особенно дружелюбно расположенным ко всем людям. На третий день он узнал, что княжна Марья в Москве. Дорогой к княжне Марье Пьер не переставая думал о князе Андрее, о своей дружбе с ним, о различных с ним встречах и в особенности о последней в Бородине.
Глава 17. Объяснение Пьера с княжной Марьей о любви к Наташе[ред.]
В невысокой комнатке сидела княжна и ещё кто-то с ней в чёрном платье. Княжна быстро встала ему навстречу. Пьер взглянул на лицо компаньонки, увидал внимательно ласковый, любопытный взгляд, устремлённый на него. Княжна Марья сказала: «Вы не узнаёте разве?» Пьер взглянул ещё раз на бледное, тонкое лицо компаньонки. Что-то родное, давно забытое и больше чем милое смотрело на него из этих внимательных глаз. Княжна Марья сказала: «Наташа». И лицо с внимательными глазами с трудом, с усилием улыбнулось, и из этой растворённой двери вдруг пахнуло и обдало Пьера тем давно забытым счастьем. Это была Наташа, и он любил её.
Глава 18. Счастье Пьера[ред.]
В первую же минуту Пьер невольно и ей, и княжне Марье, и главное самому себе сказал неизвестную ему самому тайну. Он покраснел радостно и страдальчески болезненно. Он хотел скрыть своё волнение, но чем больше он хотел скрыть его, тем яснее он себе и ей и княжне Марье говорил, что он любит её. Пьер не заметил Наташи, потому что он никак не ожидал видеть её тут, но он не узнал её потому, что происшедшая в ней перемена была огромна. Она похудела и побледнела. На этом лице, в глазах которого прежде всегда светилась затаённая улыбка радости жизни, теперь не было и тени улыбки.
Глава 19. Новое чувство Пьера[ред.]
Княжна Марья предложила графине отпустить с собой Наташу в Москву. Когда после ночного объяснения с Пьером княжна Марья вернулась в свою комнату, Наташа встретила её на пороге. Радостное и вместе жалкое, просящее прощения за свою радость выражение остановилось на лице Наташи. Княжна Марья передала Наташе всё, что сказал ей Пьер. Услыхав, что он собирается в Петербург, Наташа изумилась, но вглядевшись в грустное выражение лица княжны Марьи, она догадалась о причине её грусти и вдруг заплакала.
Глава 20. Перемена в Наташе после отъезда Пьера[ред.]
На другой день Пьер приехал проститься. Когда он, прощаясь с Наташей, взял её тонкую худую руку, он невольно несколько дольше удержал её в своей. «Неужели эта рука, это лицо, эти глаза, всё это чуждое мне сокровище женской прелести, неужели это всё будет вечно моё?» Наташа сказала ему: «Прощайте, граф. Я очень буду ждать вас». И эти простые слова, взгляд и выражение лица, сопровождавшие их, в продолжение двух месяцев составляли предмет неистощимых воспоминаний, объяснений и счастливых мечтаний Пьера.
Весь смысл жизни, не для него одного, но для всего мира, казался ему заключающимся только в его любви... Иногда все люди казались ему занятыми только одним, — его будущим счастьем.
С первого того вечера, когда Наташа после отъезда Пьера с радостно-насмешливою улыбкой сказала княжне Марье, что он точно из бани, с этой минуты что-то скрытое и самой ей неизвестное, но непреодолимое проснулось в душе Наташи.
Всё: лицо, походка, взгляд, голос, — всё вдруг изменилось в ней. Неожиданные для неё самой, — сила жизни, надежды на счастье всплыли наружу и требовали удовлетворения.