Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 2/Глава 9
Очень краткое содержание[ред.]
Австрия, октябрь 1805 года. Русская армия Кутузова отступала вниз по Дунаю, преследуемая французами. 30 октября русские разбили дивизию Мортье и одержали первую победу, значительно подняв дух войска.
Князь Андрей Болконский был послан курьером в Брюнн с известием об этой победе.
Ночью он мчался в почтовой бричке, переживая впечатления сражения и предвкушая встречу с императором. По дороге он обогнал обоз раненых, дал солдатам три золотых и поскакал дальше.
В Брюнне его провели не к императору, а к военному министру. Тот принял курьера равнодушно, посокрушался о гибели генерала Шмита и отложил встречу с императором на следующий день.
Когда князь Андрей вышел из дворца, он почувствовал, что весь интерес и счастие, доставленные ему победой, оставлены им теперь и переданы в равнодушные руки военного министра и учтивого адъютанта.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на разделы — условное.
Отступление армии Кутузова и победа над Мортье[ред.]
Русская тридцатипятитысячная армия под командованием Кутузова находилась в крайне тяжёлом положении. Её преследовала стотысячная французская армия под началом Бонапарта, местные жители относились к русским враждебно, союзники вызывали недоверие, не хватало продовольствия.
Армия поспешно отступала вниз по Дунаю, останавливаясь лишь там, где её настигал неприятель, и отбиваясь арьергардными делами настолько, насколько это было необходимо для отступления без потери обоза. Произошли сражения при Ламбахе, Амштетене и Мельке. Несмотря на храбрость и стойкость русских солдат, признаваемую даже противником, эти бои привели лишь к ещё более быстрому отступлению.
Австрийские войска, избежавшие плена под Ульмом и присоединившиеся к армии у Браунау, теперь отделились от русских. Кутузов остался только со своими слабыми, истощёнными силами. Защищать Вену было невозможно.
Вместо наступательной, глубоко обдуманной... войны... единственная, почти недостижимая цель... состояла в том, чтобы, не погубив армии, подобно Маку под Ульмом, соединиться с войсками, шедшими из России.
28 октября Кутузов с армией перешёл на левый берег Дуная и впервые остановился, положив реку между собой и главными силами французов. 30 октября он атаковал находившуюся на левом берегу дивизию Мортье и разбил её.
В этом деле впервые были взяты трофеи: знамя, орудия и два неприятельских генерала. Впервые после двухнедельного отступления русские войска остановились и после борьбы не только удержали поле сражения, но и прогнали французов.
Несмотря на то, что войска были раздеты, изнурены... остановка при Кремсе и победа над Мортье значительно подняли дух войска. Во всей армии... ходили самые радостные, хотя и несправедливые слухи...
Князь Андрей едет с донесением в Брюнн[ред.]
Во время сражения при убитом австрийском генерале Шмите находился князь Андрей. Под ним была ранена лошадь, и сам он был слегка оцарапан в руку пулей.
В знак особой милости главнокомандующего он был послан с известием об этой победе к австрийскому двору, находившемуся уже не в Вене, которой угрожали французы, а в Брюнне. В ночь сражения, взволнованный, но не усталый, князь Андрей верхом приехал с донесением от Дохтурова в Кремс к Кутузову и в ту же ночь был отправлен курьером в Брюнн.
Отправление курьером, кроме наград, означало важный шаг к повышению. Ночь была тёмная, звёздная; дорога чернела между белевшим снегом, выпавшим накануне.
То перебирая впечатления прошедшего сражения... князь Андрей скакал в почтовой бричке, испытывая чувство человека, долго ждавшего и, наконец, достигшего начала желаемого счастия.
Как скоро он закрывал глаза, в ушах его раздавалась пальба ружей... То ему начинало представляться, что русские бегут... но он поспешно просыпался, со счастием как будто вновь узнавал, что ничего этого не было...
После тёмной звёздной ночи наступило яркое, весёлое утро. Снег таял на солнце, лошади быстро скакали, и вправо и влево проходили новые разнообразные леса, поля, деревни.
Встреча с ранеными на дороге[ред.]
На одной из станций князь Андрей обогнал обоз русских раненых. Офицер, ведший транспорт, развалясь на передней телеге, кричал что-то, ругая грубыми словами солдата.
В длинных немецких форшпанах тряслось... по шести и более бледных, перевязанных и грязных раненых... самые тяжёлые, молча, с кротким и болезненным детским участием, смотрели на скачущего мимо их курьера.
Князь Андрей велел остановиться и спросил у солдата, в каком деле ранены. «Позавчера на Дунаю», — ответил солдат. Князь Андрей достал кошелёк и дал солдату три золотых. «На всех», — прибавил он, обращаясь к подошедшему офицеру. «Поправляйтесь, ребята, — обратился он к солдатам, — ещё дела много». Офицер, желая разговориться, спросил о новостях. «Хорошие! Вперёд», — крикнул князь Андрей ямщику и поскакал далее.
Прибытие в Брюнн и ожидание приёма[ред.]
Уже было совсем темно, когда князь Андрей въехал в Брюнн и увидел себя окружённым высокими домами, огнями лавок, окон домов и фонарей, шумящими по мостовой красивыми экипажами и всею тою атмосферой большого оживлённого города, которая всегда так привлекательна для военного человека после лагеря.
Князь Андрей, несмотря на быструю езду и бессонную ночь, подъезжая ко дворцу, чувствовал себя ещё более оживлённым, чем накануне. Только глаза блестели лихорадочным блеском, и мысли сменялись с чрезвычайною быстротой и ясностью.
Живо представились ему опять все подробности сражения уже не смутно, но определённо... Живо представились ему случайные вопросы, которые могли быть ему сделаны, и те ответы, которые он сделает на них.
Он полагал, что его сейчас же представят императору. Но у большого подъезда дворца к нему выбежал чиновник и, узнав в нём курьера, проводил его на другой подъезд. Дежурный флигель-адъютант попросил его подождать и пошёл к военному министру.
Встреча с военным министром и разочарование[ред.]
Через пять минут флигель-адъютант вернулся и, особенно учтиво наклонясь и пропуская князя Андрея вперёд себя, провёл его через коридор в кабинет, где занимался военный министр. Флигель-адъютант своею изысканною учтивостью, казалось, хотел оградить себя от попыток фамильярности русского адъютанта.
Радостное чувство князя Андрея значительно ослабело, когда он подходил к двери кабинета военного министра.
Он почувствовал себя оскорблённым, и чувство оскорбления перешло... в чувство презрения... Находчивый же ум... подсказал ему ту точку зрения, с которой он имел право презирать и адъютанта и военного министра.
«Им, должно быть, очень легко покажется одерживать победы, не нюхая пороха!» — подумал он. Глаза его презрительно прищурились; он особенно медленно вошёл в кабинет военного министра.
Чувство это ещё более усилилось, когда он увидал военного министра, сидевшего над большим столом и первые две минуты не обращавшего внимания на вошедшего. Военный министр опустил свою лысую, с седыми висками, голову между двух восковых свечей и читал, отмечая карандашом, бумаги. Он дочитывал, не поднимая головы, в то время как отворилась дверь и послышались шаги.
Князь Андрей почувствовал, что либо из всех дел, занимавших военного министра, действия армии Кутузова менее всего могли его интересовать, либо нужно было это дать почувствовать русскому курьеру. «Но мне это совершенно всё равно», — подумал он.
Военный министр сдвинул остальные бумаги, сравнял их края с краями и поднял голову. У него была умная и характерная голова. Но в то же мгновение, как он обратился к князю Андрею, умное и твёрдое выражение лица военного министра, видимо, привычно и сознательно изменилось.
Но в то же мгновение... умное и твёрдое выражение лица военного министра, видимо, привычно и сознательно изменилось: на лице его остановилась глупая, притворная... улыбка человека, принимающего... просителей.
«От генерал-фельдмаршала Кутузова? — спросил он. — Надеюсь, хорошие вести? Было столкновение с Мортье? Победа? Пора!» Он взял депешу, которая была на его имя, и стал читать её с грустным выражением. «Ах, Боже мой! Боже мой! Шмит! — сказал он по-немецки. — Какое несчастие, какое несчастие!»
Пробежав депешу, он положил её на стол и взглянул на князя Андрея, видимо, что-то соображая. «Ах, какое несчастие! Дело, вы говорите, решительное? Мортье не взят, однако. — Он подумал. — Очень рад, что вы привезли хорошие вести, хотя смерть Шмита есть дорогая плата за победу. Его величество, верно, пожелает вас видеть, но не нынче. Благодарю вас, отдохните. Завтра будьте на выходе после парада. Впрочем, я вам дам знать».
Исчезнувшая во время разговора глупая улыбка опять явилась на лице военного министра. «До свидания, очень благодарю вас. Государь император, вероятно, пожелает вас видеть», — повторил он и наклонил голову.
Когда князь Андрей вышел из дворца, он почувствовал, что весь интерес и счастие, доставленные ему победой, оставлены им теперь и переданы в равнодушные руки военного министра и учтивого адъютанта. Весь склад мыслей его мгновенно изменился: сражение представилось ему давнишним, далёким воспоминанием.