Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 2/Глава 18
Очень краткое содержание[ред.]
Австрия, 1805 год. Князь Багратион спустился с высоты правого фланга к месту боя, окутанному пороховым дымом.
По пути встречались раненые. Полковой командир доложил, что атака французов отбита, но полк потерял больше половины людей. Князь Андрей был поражён переменой в лице Багратиона — решительным ястребиным взглядом.
Ветер отнёс дым, открыв французскую колонну. Подошли два батальона егерей. Багратион слез с лошади, сказал «С Богом!» и пошёл навстречу врагу. Французы открыли огонь, и несколько наших упало.
Но в то же мгновение как раздался первый выстрел, Багратион оглянулся и закричал: «Ура!»... и, обгоняя князя Багратиона... нестройною, но весёлою и оживлённою толпой побежали наши под гору за расстроенными французами.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Спуск к полю боя и встреча с ранеными[ред.]
Князь Багратион выехал на самый высокий пункт правого фланга и начал спускаться вниз.
Князь Багратион, выехав на самый высокий пункт нашего правого фланга, стал спускаться книзу... Чем ближе они спускались к лощине, тем менее им становилось видно, но тем чувствительнее становилась близость... поля сражения.
Внизу слышалась перекатная стрельба, но ничего не было видно от порохового дыма. Им стали встречаться раненые. Одного солдата с окровавленной головой, без шапки, тащили двое под руки. Он хрипел и плевал — пуля попала ему в рот или в горло.
Другой раненый шёл один, без ружья, громко охая и махая рукой, из которой кровь лилась как из стклянки на шинель. Его лицо казалось больше испуганным, чем страдающим — он был ранен минуту назад.
Доклад полкового командира и преображение Багратиона[ред.]
Переехав дорогу, они круто спустились и увидели несколько лежавших людей. Им встретилась толпа солдат, среди которых были и не раненые. Солдаты шли в гору, тяжело дыша, и, несмотря на вид генерала, громко разговаривали и махали руками. Впереди в дыму были видны ряды серых шинелей.
Офицер, увидав Багратиона, с криком побежал за солдатами, шедшими толпой, требуя, чтобы они вернулись. Багратион подъехал к рядам, по которым то там, то здесь быстро щёлкали выстрелы, заглушая говор и командные крики. Весь воздух был пропитан пороховым дымом. Лица солдат были закопчены порохом и оживлены. Одни забивали шомполами, другие подсыпали на полки, доставали заряды из сумок, третьи стреляли. Но в кого они стреляли, не было видно от порохового дыма, не уносимого ветром.
Князь Андрей подъезжал к этой толпе солдат и думал: «Это не может быть цепь, потому что они в куче! Не может быть атака, потому что они не двигаются; не может быть каре: они не так стоят».
К князю Багратиону подъехал худощавый, слабый на вид старичок — полковой командир. С приятной улыбкой и веками, которые больше чем наполовину закрывали его старческие глаза, придавая ему кроткий вид, он принял Багратиона, как хозяин дорогого гостя.
Он доложил князю Багратиону, что против его полка была конная атака французов, но атака отбита, хотя полк потерял больше половины людей. Полковой командир сам не знал, что происходило в эти полчаса во вверенных ему войсках. В начале действий по всему полку стали летать ядра и гранаты и бить людей, потом кто-то закричал: «конница!», и наши стали стрелять. Стреляли до сих пор уже не в конницу, которая скрылась, а в пеших французов, которые показались в лощине.
Князь Багратион наклонил голову в знак того, что всё это было совершенно так, как он желал и предполагал. Обратившись к адъютанту, он приказал привести с горы два батальона 6-го егерского, мимо которых они только что проехали. Князя Андрея поразила в эту минуту перемена, происшедшая в лице князя Багратиона.
Не было ни невыспавшихся тусклых глаз... круглые, твёрдые, ястребиные глаза восторженно и несколько презрительно смотрели вперёд... хотя в его движениях оставалась прежняя медленность и размеренность.
Марш двух батальонов 6-го егерского под огнём[ред.]
Полковой командир обратился к князю Багратиону, упрашивая его отъехать назад, так как здесь было слишком опасно. Он давал заметить пули, которые беспрестанно визжали, пели и свистали около них. Он говорил таким тоном просьбы и упрёка, с каким плотник говорит взявшемуся за топор барину: «наше дело привычное, а вы ручки намозолите». Штаб-офицер присоединился к увещаниям полкового командира, но князь Багратион не отвечал им и только приказал перестать стрелять и построиться так, чтобы дать место подходившим двум батальонам.
В то время как он говорил, будто невидимою рукой потянулся справа налево, от поднявшегося ветра, полог дыма, скрывавший лощину, и противоположная гора с двигающимися по ней французами открылась перед ними. Все глаза были невольно устремлены на эту французскую колонну, подвигавшуюся к ним и извивавшуюся по уступам местности. Уже видны были мохнатые шапки солдат, уже можно было отличить офицеров от рядовых, видно было, как трепалось о древко их знамя.
Голова колонны спустилась уже в лощину. Столкновение должно было произойти на этой стороне спуска. Остатки полка, бывшего в деле, поспешно строясь, отходили вправо; из-за них, разгоняя отставших, подходили стройно два батальона 6-го егерского. Они ещё не поровнялись с Багратионом, а уже слышен был тяжёлый, грузный шаг, отбиваемый в ногу всею массой людей.
С левого фланга шёл ближе всех к Багратиону ротный командир, круглолицый, статный мужчина с глупым, счастливым выражением лица, тот самый, который выбежал из балагана. Он, видимо, ни о чём не думал в эту минуту, кроме того, что он молодцом пройдёт мимо начальства.
С фрунтовым самодовольством он шёл легко на мускулистых ногах, точно он плыл, без малейшего усилия вытягиваясь и отличаясь этою лёгкостью от тяжёлого шага солдат, шедших по его шагу.
Он нёс у ноги вынутую тоненькую, узенькую шпагу и, оглядываясь то на начальство, то назад, не теряя шагу, гибко поворачивался всем своим сильным станом.
Казалось, все силы души его были направлены на то, чтобы наилучшим образом пройти мимо начальства, и, чувствуя, что он исполняет это дело хорошо, он был счастлив.
«Левой... левой... левой...», казалось, внутренно приговаривал он через каждый шаг, и по этому такту с разнообразно-строгими лицами двигалась стена солдатских фигур, отягчённых ранцами и ружьями, как будто каждый из этих сотен солдат мысленно через шаг приговаривал: «левой... левой... левой...».
Толстый майор, пыхтя и разрознивая шаг, обходил куст по дороге; отставший солдат, запыхавшись, с испуганным лицом за свою неисправность, рысью догонял роту; ядро, нажимая воздух, пролетело над головой князя Багратиона и свиты и в такт: «левой — левой!» ударилось в колонну. «Сомкнись!» послышался щёголяющий голос ротного командира. Солдаты дугой обходили что-то в том месте, куда упало ядро, и старый кавалер, фланговый унтер-офицер, отстав около убитых, догнал свой ряд, подпрыгнув, переменил ногу, попал в шаг и сердито оглянулся.
«Молодцами, ребята!» — сказал князь Багратион. «Ради... ого-го-го-го-го!...» раздалось по рядам. Угрюмый солдат, шедший слева, крича, оглянулся глазами на Багратиона с таким выражением, как будто говорил: «сами знаем»; другой, не оглядываясь и как будто боясь развлечься, разинув рот, кричал и проходил.
Наступление французской колонны и контратака русских[ред.]
Велено было остановиться и снять ранцы. Багратион объехал прошедшие мимо его ряды и слез с лошади. Он отдал казаку поводья, снял и отдал бурку, расправил ноги и поправил на голове картуз. Голова французской колонны, с офицерами впереди, показалась из-под горы.
«С Богом!» — проговорил Багратион твёрдым, слышным голосом... и, слегка размахивая руками, неловким шагом кавалериста, как бы трудясь, пошёл вперёд по неровному полю.
Князь Андрей чувствовал, что какая-то непреодолимая сила влечёт его вперёд, и испытывал большое счастие. Уже близко становились французы; уже князь Андрей, шедший рядом с Багратионом, ясно различал перевязи, красные эполеты, даже лица французов. Он ясно видел одного старого французского офицера, который вывернутыми ногами в штиблетах, придерживаясь за кусты, с трудом шёл в гору.
Князь Багратион не давал нового приказания и всё так же молча шёл перед рядами. Вдруг между французами треснул один выстрел, другой, третий... и по всем расстроившимся неприятельским рядам разнёсся дым и затрещала пальба. Несколько человек наших упало, в том числе и круглолицый офицер, шедший так весело и старательно. Но в то же мгновение как раздался первый выстрел, Багратион оглянулся и закричал: «Ура!»
«Ура-а-а-а!» протяжным криком разнеслось по нашей линии и, обгоняя князя Багратиона и друг друга, нестройною, но весёлою и оживлённою толпой побежали наши под гору за расстроенными французами.