Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 2/Глава 17
Очень краткое содержание[ред.]
Поле боя у Шенграбена, ≈1805 год. Князь Андрей Болконский наблюдал с батареи начало сражения.
Он поскакал назад и встретил князя Багратиона.
Они подъехали к батарее капитана Тушина; по дороге ядро убило казака. Тушин самовольно обстреливал деревню; Багратион одобрил. Генерал послал подкрепление направо и приказал отступить слева. Про Тушина забыли.
Наблюдая, Болконский удивился:
Князь Андрей тщательно прислушивался... и к удивлению замечал, что приказаний никаких отдаваемо не было, а что князь Багратион только старался делать вид, что всё... делалось... согласно с его намерениями.
Но присутствие Багратиона воодушевляло солдат и успокаивало командиров.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на разделы — условное.
Начало сражения под Шёнграбеном[ред.]
Князь Андрей верхом остановился на батарее и наблюдал за дымом орудия, из которого вылетело ядро. Его взгляд охватывал обширное пространство. Он видел, что прежде неподвижные массы французов заколыхались, а налево действительно находилась батарея, над которой ещё не рассеялся дымок. Два французских конных, вероятно адъютанта, проскакали по горе. Под гору двигалась явственно видневшаяся небольшая колонна неприятеля, вероятно для усиления цепи. Дым первого выстрела ещё не рассеялся, как показался другой дымок и раздался выстрел. Сражение началось.
Французскому маршалу с грозным письмом Бонапарта только что прискакал посланец, и пристыженный маршал, желая загладить свою ошибку, тотчас же двинул свои войска на центр и в обход обоих флангов, надеясь ещё до вечера и до прибытия императора раздавить ничтожный, стоявший перед ним, отряд.
Князь Андрей едет к Багратиону через взволнованные войска[ред.]
Князь Андрей повернул лошадь и поскакал назад в Грунт отыскивать князя Багратиона. Сзади себя он слышал, как канонада становилась чаще и громче. Видно, русские начинали отвечать. Внизу, в том месте, где проезжали парламентёры, послышались ружейные выстрелы. «Началось! Вот оно!» — думал князь Андрей, чувствуя, как кровь чаще начинала приливать к его сердцу. «Но где же? Как же выразится мой Тулон?» — думал он.
Проезжая между тех же рот, которые ели кашу и пили водку четверть часа тому назад, он везде видел одни и те же быстрые движения строившихся и разбиравших ружья солдат, и на всех лицах узнавал он то чувство оживления, которое было в его сердце.
Проезжая между тех же рот... он везде видел одни и те же быстрые движения... и на всех лицах узнавал он то чувство оживления... «Началось! Вот оно! Страшно и весело!» говорило лицо каждого солдата и офицера.
Встреча с князем Багратионом и поездка к батарее[ред.]
Не доехав ещё до строившегося укрепления, он увидел в вечернем свете пасмурного осеннего дня подвигавшихся ему навстречу верховых. Передовой, в бурке и картузе со смушками, ехал на белой лошади. Это был князь Багратион.
Князь Андрей остановился, ожидая его. Князь Багратион приостановил свою лошадь и, узнав князя Андрея, кивнул ему головой. Он продолжал смотреть вперёд в то время, как князь Андрей говорил ему то, что он видел.
Выражение: «началось! вот оно!» было даже и на крепком карем лице князя Багратиона... Князь Андрей с беспокойным любопытством вглядывался в это неподвижное лицо... «Есть ли вообще что-нибудь там, за этим неподвижным лицом?»
Князь Багратион наклонил голову в знак согласия на слова князя Андрея и сказал: «Хорошо», с таким выражением, как будто всё то, что происходило и что ему сообщали, было именно то, что он уже предвидел. Князь Андрей, запыхавшись от быстроты езды, говорил быстро. Князь Багратион произносил слова с своим восточным акцентом особенно медленно, как бы внушая, что торопиться некуда. Он тронул, однако, рысью свою лошадь по направлению к батарее Тушина. Князь Андрей вместе со свитой поехал за ним.
За князем Багратионом ехали: свитский офицер, личный адъютант князя, ординарец, дежурный штаб-офицер на англизированной красивой лошади и статский чиновник, аудитор, который из любопытства попросился ехать в сражение.
Аудитор с наивною улыбкой радости оглядывался вокруг, трясясь на своей лошади. Свитский офицер сказал, указывая на аудитора: «Вот хочет сраженье посмотреть, да под ложечкой уж заболело». Аудитор проговорил с сияющею, наивною и вместе хитрою улыбкой: «Ну, полно вам». В это время они все уже подъезжали к батарее Тушина, и впереди их ударилось ядро. «Что ж это упало?» — наивно улыбаясь, спросил аудитор. «Лепёшки французские», — сказал свитский офицер. «Этим-то бьют, значит? Страсть-то какая!» — спросил аудитор.
Едва он договорил, как опять раздался неожиданно страшный свист, вдруг прекратившийся ударом во что-то жидкое, и казак, ехавший несколько правее и сзади аудитора, с лошадью рухнулся на землю. Свитский офицер и дежурный штаб-офицер пригнулись к сёдлам и прочь поворотили лошадей. Аудитор остановился против казака, со внимательным любопытством рассматривая его. Казак был мёртв, лошадь ещё билась.
Батарея Тушина и наблюдения за стилем командования Багратиона[ред.]
Князь Багратион, прищурившись, оглянулся и, увидав причину происшедшего замешательства, равнодушно отвернулся, как будто говоря: стоит ли глупостями заниматься! Он остановил лошадь, с приёмом хорошего ездока, несколько перегнулся и выправил зацепившуюся за бурку шпагу. Шпага была старинная, не такая, какие носились теперь. Князь Андрей вспомнил рассказ о том, как Суворов в Италии подарил свою шпагу Багратиону, и ему в эту минуту особенно приятно было это воспоминание.
Они подъехали к той самой батарее, у которой стоял Болконский, когда рассматривал поле сражения. «Чья рота?» — спросил князь Багратион у артиллериста, стоявшего у ящиков. Он спрашивал: «чья рота?», а в сущности он спрашивал: «уж не робеете ли вы тут?» И артиллерист понял это. «Капитана Тушина, ваше превосходительство», — вытягиваясь, закричал весёлым голосом рыжий, с покрытым веснушками лицом артиллерист.
«Так, так», — проговорил Багратион, что-то соображая, и мимо передков проехал к крайнему орудию. В то время как он подъезжал, из орудия этого, оглушая его и свиту, зазвенел выстрел, и в дыму, вдруг окружившем орудие, видны были артиллеристы, подхватившие пушку и, торопливо напрягаясь, накатывавшие её на прежнее место. Широкоплечий, огромный солдат с банником, широко расставив ноги, отскочил к колесу. Небольшой сутуловатый человек, офицер Тушин, спотыкнувшись на хобот, выбежал вперёд, не замечая генерала и выглядывая из-под маленькой ручки.
Небольшой сутуловатый человек, офицер Тушин... выбежал вперёд... — Ещё две линии прибавь... — закричал он тоненьким голоском, которому он старался придать молодцоватость... — Второе, — пропищал он. — Круши, Медведев!
Багратион окликнул офицера, и Тушин, робким и неловким движением, совсем не так, как салютуют военные, а так, как благословляют священники, приложив три пальца к козырьку, подошёл к генералу. Хотя орудия Тушина были назначены для того, чтоб обстреливать лощину, он стрелял брандскугелями по видневшейся впереди деревне Шенграбен, перед которой выдвигались большие массы французов. Никто не приказывал Тушину, куда и чем стрелять, и он, посоветовавшись со своим фельдфебелем, к которому имел большое уважение, решил, что хорошо было бы зажечь деревню. «Хорошо!» — сказал Багратион на доклад офицера и стал оглядывать всё открывавшееся пред ним поле сражения, как бы что-то соображая.
С правой стороны ближе всего подошли французы. Пониже высоты, на которой стоял Киевский полк, в лощине речки слышалась хватающая за душу перекатная трескотня ружей, и гораздо правее, за драгунами, свитский офицер указывал князю на обходившую фланг колонну французов. Налево горизонт ограничивался близким лесом. Князь Багратион приказал двум батальонам из центра итти на подкрепление направо. Свитский офицер осмелился заметить князю, что по уходе этих батальонов орудия останутся без прикрытия. Князь Багратион обернулся к свитскому офицеру и тусклыми глазами посмотрел на него молча.
Князю Андрею казалось, что замечание свитского офицера было справедливо и что действительно сказать было нечего. Но в это время прискакал адъютант от полкового командира, бывшего в лощине, с известием, что огромные массы французов шли низом, что полк расстроен и отступает к киевским гренадёрам. Князь Багратион наклонил голову в знак согласия и одобрения. Шагом поехал он направо и послал адъютанта к драгунам с приказанием атаковать французов. Но посланный туда адъютант приехал через полчаса с известием, что драгунский полковой командир уже отступил за овраг, ибо против него был направлен сильный огонь, и он понапрасну терял людей и потому спешил стрелков в лес.
«Хорошо!» — сказал Багратион. В то время как он отъезжал от батареи, налево тоже послышались выстрелы в лесу, и так как было слишком далеко до левого фланга, чтоб успеть самому приехать вовремя, князь Багратион послал туда свитского офицера сказать старшему генералу, чтоб он отступил сколь можно поспешнее за овраг, потому что правый фланг, вероятно, не в силах будет долго удерживать неприятеля. Про Тушина же и батальон, прикрывавший его, было забыто.
Князь Андрей тщательно прислушивался к разговорам князя Багратиона с начальниками и к отдаваемым им приказаниям и к удивлению замечал, что приказаний никаких отдаваемо не было, а что князь Багратион только старался делать вид, что всё, что делалось по необходимости, случайности и воле частных начальников, что всё это делалось хоть не по его приказанию, но согласно с его намерениями.
Благодаря такту, который выказывал князь Багратион... несмотря на эту случайность событий... присутствие его сделало чрезвычайно много. Начальники... становились спокойны, солдаты и офицеры весело приветствовали его...
Начальники, с расстроенными лицами подъезжавшие к князю Багратиону, становились спокойны, солдаты и офицеры весело приветствовали его и становились оживлённее в его присутствии и, видимо, щеголяли перед ним своею храбростию.