Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 2/Глава 15
Очень краткое содержание[ред.]
Грунт, Австрия, 1805 год. Князь Андрей Болконский прибыл в отряд Багратиона и получил свободу быть при нём во время сражения.
Со штаб-офицером он объехал позиции. В палатке маркитанта встретили капитана Тушина — маленького артиллериста без сапог. В нём было что-то не военное, но привлекательное.
Чем ближе к неприятелю, тем спокойнее выглядели войска: солдаты строили балаганы, ели кашу, пили — будто не перед боем, а на родине.
На передовой цепи русских и французов стояли так близко, что могли переговариваться. Долохов спорил с французским гренадером, а солдат Сидоров стал лопотать бессмыслицу, изображая французский.
«Го, го, го! ха, ха, ха, ха! Ух! Ух!» — раздался между солдатами грохот такого здорового и весёлого хохота... что после этого нужно было, казалось, разрядить ружья... и разойтись поскорее всем по домам.
Но ружья остались заряжены, а пушки стояли друг против друга...
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Прибытие князя Андрея к Багратиону и обсуждение планов сражения[ред.]
В четвёртом часу вечера князь Андрей, настояв на своей просьбе у Кутузова, приехал в Грунт и явился к Багратиону.
Адъютант Бонапарте ещё не приехал в отряд Мюрата, и сражение ещё не начиналось. В отряде ничего не знали об общем ходе дел, говорили о мире, но не верили в его возможность. Говорили о сражении и тоже не верили в близость сражения. Багратион, зная его за любимого и доверенного адъютанта, принял его с особенным начальническим отличием и снисхождением.
Он объяснил ему, что, вероятно, нынче или завтра будет сражение, и предоставил ему полную свободу находиться при нём во время сражения или в ариергарде наблюдать за порядком отступления, что тоже было очень важно. Багратион сказал, что нынче, вероятно, дела не будет, как бы успокоивая князя Андрея.
«Ежели это один из обыкновенных штабных франтиков... то он и в ариергарде получит награду, а ежели хочет со мной быть, пускай... пригодится, коли храбрый офицер», подумал Багратион.
Посещение палатки маркитанта и знакомство с капитаном Тушиным[ред.]
Князь Андрей ничего не ответив, попросил позволения объехать позицию и узнать расположение войск с тем, чтобы в случае поручения знать, куда ехать. Дежурный офицер отряда, мужчина красивый, щеголевато одетый и с алмазным перстнем на указательном пальце, дурно, но охотно говоривший по-французски, вызвался проводить князя Андрея.
Со всех сторон виднелись мокрые, с грустными лицами офицеры, чего-то как будто искавшие, и солдаты, тащившие из деревни двери, лавки и заборы. Штаб-офицер указал на раскинутую палатку маркитанта и сказал, что надо подъехать и прогнать оттуда офицеров. Князь Андрей сказал, что заедет и возьмёт у маркитанта сыру и булки. Они сошли с лошадей и вошли под палатку маркитанта. Несколько человек офицеров с раскрасневшимися и истомлёнными лицами сидели за столами, пили и ели.
Штаб-офицер с тоном упрека сказал, что князь приказал, чтобы никого не было. Он обратился к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог, в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь не совсем естественно.
Штаб-офицер продолжал, что капитану Тушину, как артиллеристу, надо пример показывать, а он без сапог. Он велел всем отправляться к своим местам.
Князь Андрей невольно улыбнулся, взглянув на штабс-капитана Тушина. Молча и улыбаясь, Тушин... вопросительно глядел большими, умными и добрыми глазами то на князя Андрея, то на штаб-офицера.
Тушин, улыбаясь и робея, сказал, что солдаты говорят: разумшись ловчее. Но он почувствовал, что шутка его не принята и не вышла. Он смутился. Штаб-офицер велел ему отправляться.
Князь Андрей ещё раз взглянул на фигурку артиллериста. В ней было что-то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное.
Осмотр русских позиций и строящихся укреплений[ред.]
Штаб-офицер и князь Андрей сели на лошадей и поехали дальше. Выехав за деревню, беспрестанно обгоняя и встречая идущих солдат и офицеров разных команд, они увидели налево краснеющие свежею, вновь вскопанною глиною строящиеся укрепления. Несколько батальонов солдат в одних рубахах, несмотря на холодный ветер, как белые муравьи, копошились на этих укреплениях. Они подъехали к укреплению, осмотрели его и поехали дальше. За самым укреплением наткнулись они на несколько десятков солдат, беспрестанно переменяющихся, сбегающих с укрепления. Они должны были зажать нос и тронуть лошадей рысью, чтобы выехать из этой отравленной атмосферы.
Вид на французские позиции с батареи Тушина[ред.]
Они выехали на противоположную гору. С этой горы уже видны были французы. Князь Андрей остановился и начал рассматривать. Штаб-офицер сказал, что тут стоит батарея того самого чудака, что без сапог сидел, и оттуда всё видно. Князь Андрей сказал, что теперь проедет один, и попросил не беспокоиться. Штаб-офицер отстал, и князь Андрей поехал один.
Русские войска готовятся к сражению: разное настроение на разных позициях[ред.]
Чем далее подвигался он вперёд, ближе к неприятелю, тем порядочнее и веселее становился вид войск. Самый сильный беспорядок и уныние были в том обозе перед Цнаймом, который объезжал утром князь Андрей и который был в десяти вёрстах от французов. В Грунте тоже чувствовалась некоторая тревога и страх чего-то.
Но чем ближе подъезжал князь Андрей к цепи французов, тем самоувереннее становился вид наших войск. ... Все лица были такие спокойные... как будто где-нибудь на родине в ожидании спокойной стоянки.
Выстроенные в ряд, стояли в шинелях солдаты, и фельдфебель и ротный рассчитывали людей, тыкая пальцем в грудь крайнему по отделению солдату и приказывая ему поднимать руку. Рассыпанные по всему пространству, солдаты тащили дрова и хворост и строили балаганчики, весело смеясь и переговариваясь. У костров сидели одетые и голые, суша рубахи, подвёртки или починивая сапоги и шинели, толпились около котлов и кашеваров. В одной роте обед был готов, и солдаты с жадными лицами смотрели на дымившиеся котлы и ждали пробы. В другой, более счастливой роте, солдаты, толпясь, стояли около рябого широкоплечего фельдфебеля, который, нагибая бочонок, лил в подставляемые поочерёдно крышки манерок. Солдаты с набожными лицами подносили ко рту манерки, опрокидывали их и, полоща рот и утираясь рукавами шинелей, с повеселевшими лицами отходили от фельдфебеля.
Наказание солдата за кражу у товарища[ред.]
Проехав егерский полк, в рядах киевских гренадёр, молодцоватых людей, занятых теми же мирными делами, князь Андрей недалеко от высокого, отличавшегося от других балагана полкового командира, наехал на фронт взвода гренадёр, перед которыми лежал обнажённый человек. Двое солдат держали его, а двое взмахивали гибкие прутья и мерно ударяли по обнажённой спине. Наказываемый неестественно кричал. Толстый майор ходил перед фронтом и, не переставая и не обращая внимания на крик, говорил, что солдату позорно красть, солдат должен быть честен, благороден и храбр, а коли у своего брата украл, так в нём чести нет, это мерзавец.
Молодой офицер, с выражением недоумения и страдания в лице, отошёл от наказываемого, оглядываясь вопросительно на проезжавшего адъютанта.
На передовой линии: русские и французы разглядывают друг друга[ред.]
Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту. Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в середине, в том месте, где утром проезжали парламентёры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собою. Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей. С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных. Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что-нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены. Князь Андрей остановился рассматривать французов.
Долохов в споре с французским гренадером[ред.]
Один солдат говорил товарищу, указывая на русского мушкатёра-солдата, который с офицером подошёл к цепи и что-то часто и горячо говорил с французским гренадёром, что тот лопочет как ловко. Солдат, на которого указывали смеявшиеся, был Долохов.
Князь Андрей узнал его и прислушался к его разговору. Долохов, вместе с своим ротным, пришёл в цепь с левого фланга, на котором стоял их полк. Ротный командир, нагибаясь вперёд и стараясь не проронить ни одного непонятного для него слова, подстрекал его. Долохов был вовлечён в горячий спор с французским гренадёром. Они говорили, как и должно было быть, о кампании.
Француз доказывал... что русские сдались и бежали от самого Ульма; Долохов доказывал, что русские не сдавались, a били французов. — Здесь велят прогнать вас и прогоним, — говорил Долохов.
Гренадёр-француз сказал, что постараются, чтобы их не забрали со всеми казаками. Зрители и слушатели-французы засмеялись. Долохов сказал, что их заставят плясать, как при Суворове плясали. Один француз спросил, что он поёт. Другой, догадавшись, что дело шло о прежних войнах, сказал, что император покажет их Суворову, как и другим. Долохов начал было говорить про Бонапарте, но француз перебил его, крикнув, что нет Бонапарте, есть император. Долохов по-русски, грубо, по-солдатски обругался и, вскинув ружьё, отошёл прочь. Солдаты в цепи заговорили, что вот так по-французски. Другой солдат, Сидоров, подмигнул и, обращаясь к французам, начал часто, часто лепетать непонятные слова.
Раздался между солдатами грохот такого здорового и весёлого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого нужно было, казалось, разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам.
Но ружья остались заряжены, бойницы в домах и укреплениях так же грозно смотрели вперёд и так же, как прежде, остались друг против друга обращённые, снятые с передков пушки.