Война и мир (Толстой)/Том 1/Часть 2/Глава 1
Очень краткое содержание[ред.]
Австрия, октябрь 1805 года. Пехотный полк ожидал у Браунау смотра Кутузова. Полковой командир представил полк в парадной форме.
Солдаты всю ночь готовились, но адъютант передал: Кутузов хочет видеть полк в шинелях, чтобы показать австрийцу бедственное состояние войск. Командир приказал переодеться.
Осматривая строй, командир заметил солдата в нестандартной шинели — разжалованного офицера Долохова.
Командир стал отчитывать его, но Долохов дерзко ответил:
— Генерал, я обязан исполнить приказания, но не обязан переносить... — поспешно сказал Долохов. — Во фронте не разговаривать!... — Не обязан переносить оскорбления, — громко, звучно договорил Долохов.
Генерал замолчал и попросил его переодеться.
Подробный пересказ[ред.]
Деление пересказа на главы — условное.
Русский полк под Браунау готовится к смотру главнокомандующего[ред.]
В октябре 1805 года русские войска занимали сёла и города австрийского эрцгерцогства, новые полки продолжали прибывать из России и располагались у крепости Браунау, где находилась главная квартира главнокомандующего.
11 октября 1805 года один из недавно прибывших к Браунау пехотных полков стоял в полумиле от города, ожидая смотра главнокомандующего.
Несмотря на нерусскую местность и обстановку... полк имел точно такой же вид, какой имел всякий русский полк, готовившийся к смотру где-нибудь в середине России.
С вечера был получен приказ о том, что главнокомандующий будет смотреть полк на походе. Слова приказа показались неясными полковому командиру.
Полковой командир осматривает полк в парадной форме[ред.]
Возник вопрос, как понимать приказ: в походной форме или нет. В совете батальонных командиров решили представить полк в парадной форме, на том основании, что всегда лучше перекланяться, чем не докланяться.
И солдаты... не смыкали глаз, всю ночь чинились, чистились... и к утру полк... представлял стройную массу 2000 людей, из которых каждый знал своё место, своё дело...
Не только наружное было исправно, но ежели бы угодно было главнокомандующему заглянуть под мундиры, то на каждом он увидел бы одинаково чистую рубаху... «шильце и мыльце», как говорят солдаты.
Было только одно обстоятельство, насчёт которого никто не мог быть спокоен — обувь. Больше чем у половины людей сапоги были разбиты, но недостаток этот происходил не от вины полкового командира.
Он имел вид человека, счастливо совершающего одно из самых торжественных дел жизни, похаживал перед фронтом, подрагивая на каждом шагу.
Видно было, что полковой командир любуется своим полком... но... его подрагивающая походка как будто говорила, что... в душе его немалое место занимают и интересы общественного быта и женский пол.
Он обратился к одному батальонному командиру, который улыбаясь подался вперёд.
Полковой командир пошутил, что досталось на орехи нынче ночью, но полк не из дурных, и на Царицыном лугу с поля бы не прогнали.
Прибытие адъютанта с новым распоряжением о походной форме[ред.]
По дороге из города показались два верховых — адъютант и казак, ехавший сзади.
Адъютант был прислан подтвердить то, что было сказано неясно во вчерашнем приказе: главнокомандующий желал видеть полк в том положении, в котором он шёл — в шинелях, в чехлах и без всяких приготовлений.
К Кутузову накануне прибыл член гофкригсрата из Вены с предложениями итти как можно скорее на соединение с армией эрцгерцога Фердинанда и Мака.
Кутузов... намеревался показать австрийскому генералу то печальное положение, в котором приходили войска... С этою целью он и хотел выехать навстречу полку, так что, чем хуже было бы положение...
Адъютант передал полковому командиру непременное требование, чтобы люди были в шинелях и чехлах, и что в противном случае главнокомандующий будет недоволен. Выслушав эти слова, полковой командир опустил голову, молча вздёрнул плечами и сангвиническим жестом развёл руки.
Переодевание полка в шинели и повторный смотр[ред.]
Полковой командир с упрёком обратился к батальонному командиру, что говорил же ему — на походе, так в шинелях. Он крикнул ротным командирам и фельдфебелей, спросил у адъютанта, скоро ли пожалуют. Через час, думал адъютант.
Полковой командир сам подошёл к рядам и распорядился переодеванием опять в шинели.
Полковой командир, сам подойдя к рядам, распорядился переодеванием опять в шинели... и в то же мгновение заколыхались, растянулись и говором загудели прежде правильные, молчаливые четвероугольники.
Через полчаса всё опять пришло в прежний порядок, только четвероугольники сделались серыми из чёрных.
Гнев полковника на командира третьей роты[ред.]
Полковой командир подрагивающею походкой вышел вперёд полка и издалека оглядел его. Вдруг он остановился и прокричал, требуя командира третьей роты.
Требуемый офицер показался из-за роты и, хотя был уже пожилым и не имел привычки бегать, неловко цепляясь носками, рысью направился к генералу. Лицо капитана выражало беспокойство школьника, которому велят сказать невыученный урок. Полковой командир с ног до головы осматривал капитана.
Он закричал, указывая на солдата в шинели цвета фабричного сукна, отличавшегося от других шинелей, спрашивая, где находился командир, когда ожидается главнокомандующий. Ротный командир, не спуская глаз с начальника, всё больше прижимал два пальца к козырьку.
Конфликт с разжалованным Долоховым из-за синей шинели[ред.]
Полковой командир строго шутил, спрашивая, кто у него там в венгерца наряжен. Капитан тихо сказал, что это разжалованный.
— Ваше превосходительство, это Долохов, разжалованный... — Что он в фельдмаршалы, что ли, разжалован или в солдаты? А солдат, так должен быть одет, как все, по форме.
Капитан сказал, что полковой командир сам разрешил Долохову походом. Полковой командир остывая несколько сказал, что молодые люди всегда так — скажешь им что-нибудь, а они и... Он велел одеть людей прилично.
Полковой командир, оглядываясь на адъютанта, своею вздрагивающею походкой направился к полку. Видно было, что его раздражение ему самому понравилось, и он, пройдясь по полку, хотел найти ещё предлог своему гневу. Оборвав одного офицера за невычищенный знак, другого за неправильность ряда, он подошёл к третьей роте.
Ещё человек за пять не доходя до Долохова, одетого в синеватую шинель, полковой командир закричал с выражением страдания в голосе, спрашивая, где нога. Долохов медленно выпрямил согнутую ногу и прямо, своим светлым и наглым взглядом, посмотрел в лицо генерала.
Полковой командир крикнул, чтобы сняли синюю шинель, велел фельдфебелю переодеть его. Он не успел договорить. Долохов поспешно сказал, что обязан исполнять приказания, но не обязан переносить. Полковой командир крикнул, что во фронте не разговаривают.
Долохов громко, звучно договорил, что не обязан переносить оскорбления.
Глаза генерала и солдата встретились. Генерал замолчал, сердито оттягивая книзу тугой шарф. — Извольте переодеться, прошу вас, — сказал он, отходя.