Васильки (Лыньков)

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

🪻

Лыньков, Михаил Тихонович

Васильки

бел. Васількі · 1942

Краткое содержание рассказа

Оригинал читается за 13 минут

Микропересказ

Вернувшись домой, мальчик нашёл мать и сестру убитыми вражескими солдатами. Выплакав горе, он выследил врага на дороге. Герой бросил бомбу в автобус с офицерами и погиб от пули, отомстив за семью.

Очень краткое содержание

Белорусская деревня, начало Великой Отечественной войны. Тринадцатилетний Миколка возвращался из леса с корзиной грибов и нарванными для больной сестрёнки васильками.

Миколка — мальчик 13 лет, сын председателя колхоза, смелый, упрямый, решительный; курносый нос, синие хитрые глаза; совершил подвиг мести за мать и сестрёнку.

Войдя во двор, мальчик обнаружил мать и сестрёнку мёртвыми на земле у крыльца. Из дома выходили немецкие солдаты с награбленным добром. Миколка не заплакал при чужих — он спрятался в конопле и проплакал всю ночь. Наутро он расспросил стариков, куда ушли немцы, собрал котомку, накрыл тела матери и сестрёнки чистой скатертью и ушёл, не оглядываясь.

В местечке, через которое проходил большак, Миколка долго стоял у телефонного столба и ждал. Мимо шли вражеские колонны, грохотали орудия. Наконец показался большой автобус с немецкими офицерами в чёрных мундирах с черепами на фуражках.

Миколка подтянулся весь, сжался в упругий комок и в мгновение ока очутился у самых окон машины. - Нате же вам... за мать, за сестричку мою! Он просто перекинул в окно какой-то свёрток, завёрнутый в газету.

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 205 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

Взрыв уничтожил машину. Немецкий вахмистр выстрелил в мальчика и поспешил прочь, не решаясь смотреть ему в глаза. Миколка лежал с застывшей на губах детской улыбкой, а рядом в пыли рассыпались васильки — такие же синие, как его глаза.

Подробный пересказ

Деление пересказа на части — условное.

Мирное утро: мальчики возвращаются из леса, разговоры о немцах

Стоял тот особенно прекрасный день... когда давно закончена жатва, свезена рожь в гумна и над опустевшим полем дружно взлетают стайки скворцов... Земля кажется лёгкой, невесомой, она вся дышит тишиной...

⚠️ Эта цитата слишком длинная: 203 зн. Максимальный размер: 200 знаков. См. руководство.

В такой погожий августовский день группа деревенских мальчишек возвращалась из леса с полными корзинами боровиков. Среди них был Миколка.

Поверх грибов в его корзине лежали листья папоротника и несколько запоздалых васильков. Цветы он сорвал для сестрёнки, которая хотела пойти с ним в лес, но осталась дома — она немного прихворнула. Мальчишки наблюдали за аистом, кружившим над деревней, и спорили, чей он. Миколка гордо заявлял, что аист живёт на груше у его двора. Разговор вскоре перешёл на немцев и самолёты: один из мальчиков мечтал о машинах, которые садились бы куда угодно, как аисты, — чтобы бить врага. Миколка уверенно возражал, что у советских лётчиков самолёты ещё хитрее. Никто из ребят немцев ещё не видел, однако уже несколько дней по вечерам глухо гудела земля, а на западе полыхали зарницы. Взрослые отмахивались от расспросов детей, говоря, что будет гроза. Но мальчишки знали правду: скот уже угнали на восток, чтобы не достался врагу, а отец Миколки вместе с другими мужчинами тайно возил что-то в лес по ночам.

Возвращение домой: Миколка находит мать и сестру убитыми немцами

Когда мальчишки подошли к огородам, со стороны деревни донёсся плач — сначала в одном месте, потом в другом, в третьем. Ребята в испуге разбежались по домам. Миколка перемахнул через плот и направился к своей хате. Он спрятал васильки за пазуху, чтобы преподнести их сестрёнке неожиданно, и шагнул к крыльцу.

У крыльца, неподалёку от груши, лежала мать на сырой земле. Одна рука была подвёрнута, другой она прислонила и крепко прижимала к себе, словно защищая от кого-то, Миколкину сестричку.

Лицо сестрёнки было не видно. Мать смотрела в пустоту невидящими глазами. Корзина с грибами выпала из рук Миколки и рассыпалась. Из хаты вышли чужие люди в незнакомой форме — с сапогами, подбитыми гвоздями, — и грубо оттолкнули мальчика. Они уносили материны вещи. Миколка увидел кровь на руке сестрёнки и понял: это немцы. Ноги подкашивались, в голове всё помутилось, но он заставил себя встать. Солнце по-прежнему грело соломенную крышу и красные георгины под окном, а на сердце было пусто и страшно.

Разговор с дедом Нупреем, ночь слёз и решение действовать

Миколка перешёл улицу и зашёл во двор к деду Нупрею.

Дед Нупрей — очень старый мужчина около 90 лет, мудрый, заботливый, суровый на вид; сосед Миколки, дал ему совет и приют.

Старик сидел на завалинке и сердито строгал новое грабилище, делая вид, что занят. Миколка сказал ему, что матери плохо — видно, уже нежива, и сестрёнка тоже. Дед не стал скрывать правду: мать убили немецкие офицеры, и не у него одного такое горе. На вопрос, что же теперь делать, старик ответил, что надо ждать отца — тогда они вместе придумают, как дать врагу ответ. Он предложил мальчику переночевать у него. Но Миколка всё равно ушёл домой. Дед проводил его долгим взглядом и тихо сказал себе, что мальчишка упрямый, весь в отца, — пусть идёт, хоть выплачется. Миколка и правда плакал — зарылся в коноплях и пролежал там всю ночь, пока не выплакал все слёзы. На людях он плакать не мог: ему тринадцать лет, он мужчина. Утром его видели идущим в лес. Потом он долго расспрашивал стариков, по какой дороге и куда ушли немцы. Затем вернулся в разорённую хату, собрал старую школьную торбочку, которую когда-то сшила ему мать, положил туда обгрызенный пенал и любимую тетрадь. Постоял под родной грушей, заботливо прикрыл чистой скатертью лица матери и сестрёнки и ушёл по огородной тропинке, не оглядываясь.

Акт мести в местечке и гибель Миколки

Миколку видели потом в местечке, через которое проходил большак. Он стоял, прислонившись к телефонному столбу, и неотрывно смотрел на дорогу. Мимо него шли вооружённые колонны, грохотали орудия на булыжнике, мчались грузовики. Всё было чужим. Мальчик ждал. И вот показался большой автобус с жёлтыми буквами на боку. В открытых окнах виднелись чёрные мундиры и чёрные фуражки с красными кантами, а на них — человеческие черепа и скрещённые кости. Следом ехали конники, тянувшие пьяную тяжёлую песню. Миколка собрался в пружинистый комок и в мгновение ока оказался у самых окон машины. Он бросил в окно свёрток, завёрнутый в газету, и крикнул, что это за мать и за сестрёнку. Ослепительный столб огня и железа отбросил его далеко на придорожную пыль. Кони встали на дыбы, всадники попадали, раздались растерянные команды. Солдаты с носилками и лопатами бежали к догоравшим обломкам машины. К Миколке подскочил седой немецкий вахмистр.

Немецкий вахмистр — седой пожилой немецкий военный, спешенный кавалерист; застрелил Миколку, но после избегал его взгляда и ушёл прочь.

Рядом лежала его сумочка с раздавленным под солдатским сапогом пеналом. И выпали из-за пазухи и лежали в пыли запоздалые осенние васильки. Синими васильками отцветали и глаза мальчика.