Алы-киши (Тахмасиб)

Этот пересказ создан с помощью искусственного интеллекта. Он может содержать ошибки. Вы можете помочь проекту, сверив его с оригинальным текстом, исправив ошибки и убрав этот шаблон.

В этом пересказе не указан источник, взятый за основу пересказа. См. руководство по поиску и указанию источника.

👴🏻

Тахмасиб, Мамедгусейн Абасгули оглы

Алы-киши

азерб. Алы киши · 1956

Краткое содержание рассказа
из цикла «Кёроглу»

Оригинал читается за 22 минут

Микропересказ

Правитель ослепил пастуха, не поверив, что тот выбрал ему лучших коней. Юный сын старика вырастил волшебных жеребцов, добыл меч из молнии и отомстил тирану. В горах он стал легендарным героем.

Очень краткое содержание

Старый табунщик Алы-киши всю жизнь пас коней своего господина — хана.

Алы-киши — пожилой мужчина, опытный табунщик на службе у Гасан-хана; стар и сед; мудрый, стойкий, честный; ослеплён по приказу хана; отец Ровшана (Кёроглу).

Однажды он увидел, как из моря вышли два жеребца, покрыли кобылиц и скрылись. Алы-киши тайно пометил кобылиц и дождался, когда те ожеребились. Когда приехавший гость-паша попросил хана подарить ему лучших коней, Алы-киши привязал в загоне именно этих жеребят. Паша счёл их невзрачными, хан разгневался. Алы-киши настаивал на своём, и тогда по совету паши хану выкололи ему оба глаза. Ослеплённый табунщик потребовал отдать ему жеребцов в уплату за глаза, и хан прогнал его со двора вместе с конями.

Сын Алы-киши, Ровшан, поклялся отомстить.

Ровшан (Кёроглу) — сын Алы-киши, юноша около 15–16 лет; богатырской силы, смелый, но нетерпеливый; становится легендарным героем Кёроглу.

Отец велел ему держать жеребцов сорок дней в тёмной конюшне. Нетерпеливый Ровшан на тридцать девятый день заглянул внутрь и увидел, как у одного коня гаснут и исчезают крылья. Когда срок истёк, Алы-киши испытал обоих коней и назвал их Гырат и Дурат. Из осколка небесной молнии он велел выковать меч и передал его сыну. Отец и сын верхом явились к хану.

Гасан-хан, кони эти — те самые невзрачные жеребята, что так раздосадовали тебя. Из-за них ты приказал выколоть мне глаза... теперь я пришёл рассчитаться с тобой сполна. Выходи, или ты не мужчина!

Ровшан срубил хану голову. Уйдя от погони, отец и сын поселились в горном урочище Ченлибель. Там Алы-киши умер, завещав сыну стать легендарным героем Кёроглу.

Подробный пересказ

Деление пересказа на главы — условное.

Тайна морских жеребцов

Алы-киши всю жизнь пас коней своего господина — Гасан-хана. Состарившись на этой службе, он знал каждого коня в табуне как пальцы на собственной руке. Однажды, пригнав табун к морю, старый табунщик стал свидетелем необычного зрелища: из волн вышли два жеребца, покрыли двух кобылиц и скрылись обратно в море. Алы-киши тайно пометил обеих кобылиц и стал терпеливо ждать. Когда пришло время, он не отходил от них, пока те не ожеребились. Так в табуне появились два необычных жеребёнка, рождённых от морских коней.

Визит паши, конфликт с ханом и ослепление Алы-киши

Спустя время тогатский Хасан-паша приехал в гости к Гасан-хану и попросил подарить ему двух чистокровных жеребцов из ханского табуна. Гасан-хан вызвал Алы-киши и велел не выгонять табун в поле, чтобы самому выбрать коней для гостя. Алы-киши, желая возвысить хана перед пашой, на рассвете поймал двух жеребцов, рождённых от морских коней, привязал их в загоне, а остальной табун погнал в поле.

Гасан-хан — хан, господин Алы-киши; властный, вспыльчивый, жестокий; приказал ослепить Алы-киши; убит Ровшаном.

Когда хан и паша пришли в загон, паша увидел двух длинных и тощих жеребцов и насмешливо заявил, что таких невзрачных коняг у него самого немало. Гасан-хан разгневался на Алы-киши, однако тот спокойно стоял на своём: лучших коней в табуне нет, и отдавать их пашу не стыдно. Уверенность старика ещё больше распалила хана. Алы-киши отказался выбирать других коней, сославшись на честь: его рука не поднимется отдать худших, оставив лучших.

Хасан-паша (тогатский) — паша из Тогата, гость Гасан-хана; надменный, жестокий; предложил выколоть Алы-киши глаза в качестве «цены» за коней.

Пусть же ценою каждого из этих жеребцов будет его собственный глаз. Совет паши пришёлся по душе Гасан-хану, и по его приказу палач выколол Алы-киши оба глаза. Старик не проронил ни звука.

Когда палач сделал своё дело, Алы-киши поднялся и потребовал отдать ему жеребцов — ведь он заплатил за них собственными глазами. Гасан-хан приказал привязать поводья к рукам слепого старика и прогнал его со двора. Алы-киши побрёл домой, ведя коней на поводу.

Ровшан и воспитание морских жеребцов в тёмной конюшне

Весть о случившемся разнеслась по селу. Узнал обо всём и сын Алы-киши — Ровшан.

Алы-киши рассказал сыну всё, как было. Ровшан разъярился, словно тигр. Вскочил он с места и сказал: — Отец, твой сын отомстит за тебя. Посмотрим, как Гасан-хан устоит передо мной.

Алы-киши остановил сына и сказал, что время мести ещё не пришло. Затем он передал Ровшану жеребцов и велел построить большую тёмную конюшню, куда не проникал бы ни один луч света. Ровно сорок дней кони должны были стоять там, не видимые ни одним человеческим глазом. Алы-киши велел сделать для каждого коня ясли в сорок ячеек, наполнить их ячменём и сеном, а от источника Зумруд-булаг провести в конюшню канаву для водопоя.

Ровшан построил конюшню, слепой отец ощупью проверил всё и остался доволен. Коней поставили в стойла и крепко заперли дверь. Прошло тридцать восемь дней. На тридцать девятый Ровшан не выдержал и влез на крышу конюшни, проделал маленькое отверстие и заглянул внутрь.

Ровшан влез на крышу конюшни, проделал маленькое отверстие, заглянул внутрь и не поверил своим глазам. У коня... на плечах было два крыла. Крылья горели как пламя, сверкали золотом.

Ровшан перевёл взгляд на второго коня — крыльев у того не было. Когда он снова посмотрел на первого, крылья начали гаснуть и вскоре исчезли совсем. Ровшан поспешно заделал отверстие, но было уже поздно. На сороковой день Алы-киши провёл рукой по коням и сразу понял, что на них смотрел человеческий глаз. Ровшан признался отцу. Алы-киши с горечью сказал сыну, что нетерпеливый всегда причиняет себе зло, но горевать поздно.

Испытание коней, их имена и меч из небесного камня

Алы-киши ощупал обоих коней. Первый был великолепен: с изогнутой шеей, широкой грудью, выпуклыми глазами и чёрной гривой. Второй — длинный, поджарый, тонконогий. Когда кони немного окрепли, Алы-киши велел Ровшану испытать их по очереди: сначала проехать по свежеполитой пахоте, затем по колючему кустарнику, а после — по скалистым кручам.

Гырат — конь-богатырь, рождённый от морского жеребца; с изогнутой шеей, широкой грудью, чёрной гривой; быстрый как молния; боевой конь Кёроглу.

Первый конь прошёл все три испытания безупречно: ни комочка грязи на копытах, ни царапины от колючек, ни дрожи после скалистого спуска. Второй конь тоже держался достойно, но к одному копыту пристала грязь, а колючка слегка оцарапала ему ногу. Алы-киши дал коням имена: первого назвал Гыратом, второго — Дуратом. Старик сказал, что в опасный путь и на врагов нужно идти на Гырате — он выручит из беды и спасёт от смерти.

Дурат — второй конь, рождённый от морского жеребца; длинный, поджарый, тонконогий; спокойнее Гырата; конь Алы-киши.

Ещё в детстве Ровшан нашёл в поле необычный камень — маленький, тяжёлый, сверкающий искрами. Брошенный им вихрь от камня свалил телёнка насмерть. Алы-киши велел сыну заплатить за телёнка и принести камень. Ощупав его, старик понял: это осколок молнии, упавший с неба. Он отнёс часть камня кузнецу и после долгих уговоров добился, чтобы тот выковал из него шило. Убедившись, что камень куётся как воск, кузнец выполнил работу. Затем Алы-киши отнёс остаток камня оружейнику и заказал меч. Тот за семь дней выковал клинок, горевший как солнце, но попытался подменить его. Алы-киши разоблачил обман, вонзив шило в поддельный клинок насквозь, и забрал свой меч.

Месть Гасан-хану и бегство от ханских войск

Алы-киши вручил сыну меч и объяснил его силу. Он велел говорить всем, что меч выкован из египетской стали, и не раскрывать тайну молнии. Затем отец сел на Дурата, Ровшан — на Гырата, и они помчались к дворцу Гасан-хана.

Такого меча ещё не видел мир. Перед ним ничто не устоит. Он всё расколет, разрушит, раскрошит. Этим мечом ты заставишь ханов, беков и пашей захлебнуться в их собственной крови.

Алы-киши остановился перед дворцом и окликнул хана. Когда Гасан-хан вышел, старик напомнил ему о жеребцах и о том, что за доброе служение получил лишь слепоту. Хан обнажил меч и бросился на старика. Ровшан двинул на него Гырата, и не успел сверкнуть в воздухе меч из молнии, как голова хана покатилась по земле. Войска хана бросились на Ровшана. Тот рубил их ряды, но отец предупредил: одному не одолеть такое войско. Опасаясь за слепого отца, Ровшан нехотя покинул поле боя, и они вместе погнали коней в открытую степь.

Войска пустились в погоню тремя отрядами. Сначала их настигал отряд на гнедых конях — Алы-киши велел свернуть на свежеполитую пахоту, и все гнедые увязли в грязи. Затем мчался отряд на вороных — отец приказал уйти в колючие кустарники, и вороные изранили себе ноги. Наконец, отряд на белых конях почти настиг беглецов, но Алы-киши велел свернуть в скалистые горы — белые кони не смогли взобраться по кручам. Гырат и Дурат пролетели над скалами как соколы и скрылись.

Ченлибель, родник Гоша-булаг и завещание Алы-киши

После долгих скитаний отец и сын добрались до горного хребта с двумя заснеженными вершинами по обе стороны. Алы-киши узнал это место — в молодости он охотился здесь. Называлось оно Ченлибель. Здесь они решили остаться, построили дом и конюшню.

Вскоре Алы-киши рассказал сыну о тайне горного родника Гоша-булаг. Раз в семь лет, в четверг, две звезды — на востоке и западе — поднимались и сталкивались над родником, и тогда его воды бурлили и покрывались пеной. Тот, кто омоется этой пеной, станет непобедимым богатырём, а кто выпьет её — обретёт дар певца-ашуга с голосом такой мощи, что львы придут в трепет.

Тот, кто омоется пеной Гоша-булага, станет таким богатырём, что равного ему не сыщется на свете. Кто выпьет её, станет ашугом, и голос его будет так могуч, что... львы в лесах придут в трепет...

Седьмой год как раз подходил к концу. Алы-киши велел Ровшану найти родник и принести одну чашу пены для него. Ровшан взобрался по отвесной скале с помощью аркана и увидел на вершине дивный цветник с развесистым деревом посередине. Дождавшись ночи, он увидел, как две звезды столкнулись над родником и воды забурлили. Белая пена поднялась в рост человека. Ровшан вылил на себя полную чашу, вторую выпил, а когда хотел наполнить третью — пена уже спала. Он вернулся к отцу с пустой чашей. Алы-киши тяжело вздохнул: в этой пене было исцеление его глазам.

Старик утешил убитого горем сына и произнёс своё завещание. Он сказал, что имя Ровшана прославится по всему миру от Востока до Запада. Выпитая пена даст его рукам силу, наделит даром слагать песни и голосом такой мощи, что перед ним труба самого Исрафила покажется жужжанием мухи. Пока Ровшан будет жить в Ченлибеле, сидеть на Гырате и носить у пояса меч из молнии, никто не одолеет его. Единственная опасность — знаменитый разбойник Дели-Гасан. Напоследок Алы-киши нарёк сына новым именем — Кёроглу. Похоронив отца у родника Гоша-булаг, Кёроглу остался жить в Ченлибеле.